Таня Гроттер и Болтливый сфинкс

– А ну фу! Пошли отсюда! – орал на них Ягун, швыряя в них палками и снежками.

– Чего ты взбесился?

– Кто, я? Да они мне два раза уже весь костер расчихали! А этот, Пепельный, самый из них гад! Только притащишь пень какой-нибудь, а он дохнет на него – и раз! – головешки одни. Сидит и скалится. А ну уйти, морда! Русским языком тебе сказано!

Радостная, полная жизни «морда» на мгновение отодвигалась, после чего вновь лезла в костер.

Не слушая Ягуна, Таня бросилась к Гоярыну и стала обнимать его шею. Гоярын благодушно щурился и высовывал раздвоенный язык. В отличие от своих сыновей, старый дракон вел себя уравновешенно. Не носился, не хлопал крыльями, не забавлялся, замыкая мордой провода электропередач.

– Хороший мальчик… умный мальчик… – повторяла Таня, лаская Гоярына.

К ее ласкам «умный мальчик» относился довольно спокойно. Чешуя дракона отличается большой прочностью и низкой чувствительностью. Чтобы дракон ощутил что-нибудь, надо либо гладить его рубанком, либо касаться ладонью ноздрей и осторожно дуть в глаза.

Именно этот второй путь Таня и выбрала.

– Пособие по глажке драконов. Для глажки драконов требуются: а) впечатлительная девица; б) замученный этой девицей дракон. Перед глажкой дракона рекомендуется как следует зафиксировать! – весело сказал Ягун.

Вскоре они уже мчались к Тибидохсу. Первым, разбрызгивая искры из трубы, летел Ягун, пытавшийся установить новый рекорд дальнего перелета. За этим беспокойным типом увязались горячие молодые драконы, которых он ухитрялся на лету дразнить. Потом Гоярын, Тангро и, наконец, в хвосте – Таня и Ванька.

– Вы последние! Вы последние! – в серебряный рупор комментатора орал Ягун.

– Не говори «последние». Говори «замыкающие», – поправила Таня, которой не хотелось сейчас лететь быстро.

– Ага. И не говори «дурак». Говори: «Человек труднопостижимого развития ума», – сказал Ягун.

Для отдыха они остановились лишь однажды, перед океаном. Ванька достал обрывок скатерти самобранки, у которого можно было добиться только каши и малосольных огурцов. Ягун поморщился и замотал головой.

– Ты же говорил, что любишь огурцы? – удивился Ванька.

– Вот именно. Люблю. Как же я могу их есть?

– Че-е-го? – не поняла Таня.

– Ну вот ты же любишь Ваньку? Ты же его не ешь! А тут огурцы! Не чувствуешь некое сходство? Как вообще можно есть то, что ты любишь?

– Ягун! Ты перегрелся!

У играющего комментатора нашлась своя версия.

– Скорее уж отморозился, – сказал он.

В Тибидохсе их уже ждали, хотя прибыли они на рассвете, когда небо только-только начинало розоветь в той части горизонта, где из океана должно было выплыть солнце.

Еще издали Таня увидела на стенах несколько маленьких фигур, в которых зоркий Ягун определил Медузию, Сарданапала, Ягге, Поклепа и Соловья.