Таня Гроттер и Болтливый сфинкс

На Лысой Горе барабанят – палками, пятками, головами, кто чем может, – произнес Гломов назидательно.

Фраза выглядела заученной. Видно, Гуня в разное время озвучивал ее всем своим гостям.

– Ты порезался, – сказала Таня, взглянув на его щеку.

– А, это! Четыре бритвы сломал. Ни одна мою щетину с первого раза не берет, собака такая, – сказал он рассеянно.

Гуня ответственно засопел.

– Ну как?.. Хоть раз в жизни-то надо. Тебе что, Гробка не написала? Мы ну это… завтра сочетаемся.

– Чем сочетаетесь? – не поняла Таня.

– Ну этим… браком, – сказал Гуня, не столько краснея, сколько ржавея от удовольствия.

Для легкого румянца его наждачная кожа была слишком груба.

Таня все еще не верила. С их курса, насколько она знала, никто еще не завел семью. С другой стороны, Гробыня всегда и во всем ухитрялась быть первой ласточкой.

– Ты хочешь сказать, что сделал предложение?

Гуня кивнул с глубоким удовлетворением.

– А то как же! Гробка сказала додуматься, ну я и додумался.

Гуня недоуменно моргнул. Он явно не понимал сути вопроса. Это было все равно что спросить кадрового сержанта, хочет ли он идти в атаку.

Есть приказ, есть задача, есть цель, а хотеть или не хотеть – это уже что-то мутное и из другой оперы.

– А почему Гробыня мне до сих пор не позвонила?

Лучше бы Таня не спрашивала. Гуня относился к тому счастливому типу людей, у которых что на уме, то и на языке.

– Ну она типа сказала, что ты все равно ничего не подаришь толкового и чего тебя лишний раз нервировать? Лучше тебя в последний момент пригласить, без подготовки, чтобы ты из кожи вон не лезла.

Внезапно Гуня поморщился и сильно ударил себя кулаком по лбу.

Будь у него менее крепкий череп, такой удар легко мог бы закончиться нокаутом. Однако череп у Гуни был феноменальной прочности, как и у Тарараха. Ягунчик, помнится, некогда рассуждал, что произойдет, если из разных концов коридора Тибидохса навстречу друг другу понесутся Гуня и Тарарах и в центре коридора столкнутся лбами.

– Ой, блин! Меня Гробка прикончит! Я кольца не забрал! – простонал Гломов.

– Позже заберешь, – легкомысленно сказала Таня.

Гуня посмотрел на нее с укором, как медведь в зоопарке, которому вместо конфеты бросили пустую скомканную бумажку.

– Тут это… не получится позже. Через полчаса стемнеет. Они тут на Лысой Горе все крутые, смелые, но ночью родной маме дверь не откроют и любимого котенка на руки не возьмут. Придурки, короче. Сами в эти игры заигрываются, а потом боятся до жути.

Примерно полторы секунды Гуня топтался на месте, придавая своему могучему телу внутреннее ускорение, а затем развил лихорадочную деятельность.

– Давай сюда свою гитару! Чего ее таскать? А теперь помчались!..