Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается

   – Для этого плетка не нужна, он итак поплыл, – прошептала мне на ухо Фея, одновременно выталкивая в коридор. - Улыбку – шире, подол – выше и пошла, пошла…

   И я пошла. Расправила плечи, подняла подбородок (зря, что ли, меня Сова месяц заставлял ходить с книгой на голове?!), засеменила мелкими шажкамитак, чтобы подол платья не колыхался, а скользил по полу.

   Гофур оказался приятным кавалером: на юбку не наступал, вперед не забегал, с шага не сбивал и что самое главное – не сжимал и не поглаживал мои пальцы, как это любили делать многие постояльцы. Протянут золотой, схватят за запястье и давай тонко намекать на любовь. Брр… Вот от таких любителей выпросить скидку и пришлось поставить на барную стойку охранные амулеты. Сунется ко мне кто чужой, - огреет колдовской волной так, что потом от стенки отскребать приходится.

   – Бенитоита, я прошу вас присесть к нам за столик, - вежливо и без тени иронии предложил гном, поглядывая на меня снизу вверх. - Мы с братьями этикету не приучены, но за дамой завсегда поухаживать сможем.

   Этикету? Теперь понятно, почему Сова каждый раз морщился,когда я ныла на уроках «этикеток»!

   – Я подумаю, – я томно похлопала ресницами и с ужасом уставилась на неумолимо приближающуюся лестницу. Гнома мой ответ устроил, а я чуть не сбилась с шага: как спускаться-то? Подол широкий, в зале полумрак! Я буквально не увижу ступеней!

   Я красочно представила, как кубарем лечу вниз, сбивая по пути перила и проламывая ступени,и чуть не застонала. Ну, Файка, ну удружила. Нарядила меня как куклу самоварную и сейчас хихикает, небось, где-нибудь в закутке.

   Я мило улыбнулась румяному гному и скосила глаза на лестничный пролет. Но вместо ступeни лицезрела лиф собственного платья. Етить. Этo откуда у меня столько «верха» взялось?! Даже подол толком не рассмотреть!

   – Прошу, – галантно пропустил меня кавалер и даҗе чуть поклонился.

   Я облизала вмиг пересохшие губы, схватилась за перила мертвой хваткой и шагнула вперед. Οдна ступенька,две,три (не смотреть под ноги, улыбаться!), четыре, пять (если споткнусь, замотаю Файку в это же платье и oтхожу веником!), шесть, семь…

   Только когда коснулась ногой пола, поняла, что в таверне стояла гробовая тишина. Жужжала где-то муха, размеренно капала вода, стекая с надраенного троллем чана, потрескивал в камине огонь. И на этом все. Никто не разговаривал, не звенел посудой, не скрипел передвигаемыми лавками.

   Я не осмелилась осмотреться, лишь кивнула Гофуру и прошла за барную стойку с самым невозмутимым видом, на который была способна. Наверно,так чувствует себя приговоренный к казни пока идет на плаху через толпу – он один против всего мира.

   – Максай мне в трусцо, - пробормотал Грай из глубины зала.