Техник-ас

На аэродром в Раменское я уезжал с комфортом: главком от щедрот своих выделил мне свою «эмку». В строевом отделе тоже не пожадничали и вручили мне коробку с гвардейскими знаками по количеству личного состава.

Ленинград. Лето надежды

– Эскадрилья! Смирно!

Ровный строй эскадрильи замер – не шелохнётся. Капитан Шилов, мой заместитель, чётко повернулся ко мне и, вскинув ладонь к фуражке, доложил:

– Товарищ гвардии майор! Тринадцатая гвардейская отдельная истребительная эскадрилья специального назначения для встречи своего командира построена! Докладывал заместитель командира эскадрильи гвардии капитан Шилов!

– Здравствуйте, товарищи гвардейцы! – через непонятный комок в горле поприветствовал я строй.

– Гвардия! Качай командира!

Я даже не успел понять, кто это крикнул, как меня захлестнула восторженная толпа и, подхватив, начала забрасывать поближе к солнцу с молодецкими криками «и, р-р-раз!».

– Отставить швырять командира! – сквозь смех коекак смог крикнуть я. – Опустите на землю, черти полосатые! Я высоты боюсь!

Последняя фраза вызвала всеобщий хохот.

– Да, боюсь, – поправляя сбившийся ремень, сказал я, когда меня наконец-то поставили на твёрдую поверхность. – Это с «мессерами» драться не страшно, а вот когда вы пытаетесь запустить меня в полёт без винта и крыльев – вот это да, страшновато.

Стоящий до этого чуть в стороне Кузьмич как-то вдруг оказался совсем рядом и крепко, по-медвежьи, молча обнял меня. Затем резко отстранился и быстро провёл ладонью по своим ставшим отчего-то красными глазам.

– Спасибо тебе, Кузьмич. – Я слегка похлопал его по плечу. – Ну, давай, не томи, показывай.

Мне не терпелось увидеть свой новый истребитель. Я был абсолютно уверен, что старшина не пустил это дело на самотёк.

Однако сразу отправиться на стоянку самолётов не удалось. Ко мне подвели двух новых лётчиков, которых прислали в качестве пополнения. Оба лейтенанты. На груди у одного – орден Красной Звезды, а у другого, того, что помоложе, медаль «За боевые заслуги». Лицо того, что с орденом, кого-то мне смутно напоминало, а вот кого, я, хоть убей, вспомнить не мог. Может, это из-за хорошо заметного следа от ожога на правой половине лица.

Видимо, мой взгляд был слишком пристальным. Лейтенант как-то подтянулся и, вскинув ладонь к пилотке, представился:

– Лейтенант Силаев. Прибыл для прохождения службы во вверенную вам эскадрилью.

– Лейтенант Губин, – повторил действия своего товарища второй лейтенант. – Прибыл для прохождения службы во вверенную вам эскадрилью.

А я чувствовал себя абсолютно обалдевшим. Передо мной стоял мой дед, который должен был погибнуть ещё в сорок первом году, а здесь – вот он, живёхонький.