Техник-ас

Летает он очень даже неплохо. До нашего уровня, конечно, пока не дотягивает, но науку схватывает буквально на лету. В последние дни подготовки уворачиваться от его атак стало очень и очень непросто. Также он увлёкся нашей забавой, стрельбой по тарелочкам, благо мы обзавелись специальной машинкой для их запуска. Благодаря превосходному глазомеру, он навострился выбивать восемь, а то и девять из десяти. Я назначил его командиром звена.

– Я Орлан! – раздался в наушниках голос оператора РЛС. – Прямо по курсу, удаление сто, одиночная цель, дистанция быстро уменьшается.

Идёт встречным курсом.

– Я Тринадцатый! Принял тебя, Орлан. Зверь-один, прямо по курсу, удаление меньше ста, одиночная цель. Приказываю цель перехватить и опознать. Похоже, это наш проводник.

Смотрю чуть вбок и вижу, как четвёрка «лавочкиных» звена Кожедуба ринулась на перехват. Спустя некоторое время Орлан доложил, что цель перехвачена. Молодцы – и звено Кожедуба, и операторы РЛС. Пока перебазируемся, они времени зря не теряют и отслеживают окружающее пространство, тем более что производить селекцию целей научились.

Все самолёты нашей авиагруппы оборудованы авиационными радиоответчиками СЧ-1 системы «свой – чужой». Да и просто фиксировать воздушные цели стало проще. Теперь на экране они были видны не как вертикальные полосы, а в виде привычных мне точек.

Вскоре в пределах видимости появились наши «лавочкины», сопровождающие одиночный Пе-2. Ну точно, наш проводник.

Курс наш лежит почти в сам город Курск. Там, на окраине деревни Толмачёво, находится аэродром, на котором дислоцирована эскадрилья связи.

Взлётную полосу удлинили, уложили на неё дефицитнейшее металлическое разборное покрытие. В общем, привели всё в должный вид. Во всяком случае, должны были.

Казалось бы, связные самолёты летают в тылу, где относительно безопасно, но от первого состава эскадрильи осталось всего два экипажа из десяти. Вот такая вот арифметика. Да и в последний месяц редкий вылет проходил без того, чтобы не быть атакованными немецкими истребителями. Три самолёта уже потеряли.

А две недели назад их тихий аэродром превратился непонятно во что.

Вся местность вокруг была оцеплена частями НКВД, въезд и выезд с территории аэродрома – только по спецпропускам. Вокруг понаставили зениток, а прибывший целый сапёрный батальон спешно оборудовал на противоположном конце взлётной полосы землянки, блиндажи, капониры и склады. Туда также никого близко не подпускали. Взлётную полосу удлинили почти до двух с половиной километров, тщательно выровняли, укатали и вдобавок уложили разборное металлическое покрытие, выкрашенное в защитный цвет.