Техник-ас

Изо всех сил тяну ручку на себя – «як» нехотя начинает задирать нос кверху. Набегающий поток воздуха сбил пламя под капотом, но двигатель работал с подвизгиванием, и машину нещадно трясло.

Вот ведь твою же ж! И прыгать нельзя, и садиться на немецкой территории тоже: фотоплёнку надо во что бы то ни стало доставить к нашим. Иначе туда опять кого-нибудь пошлют, и опять не факт, что смогут выполнить задание. Блин, а левая рука-то болит и постепенно немеет ниже локтя, зато выше прям печёт. Зацепило, что ли? И где, в конце концов, встречающие? Рация разбита, и связаться не получится.

А и фиг с ним, поплетусь тихой сапой домой. Авось дотяну.

Дотянул. С огромным трудом удерживая норовящий вырваться истребитель, притёрся к полосе. В самом конце пробега правая стойка подломилась, и истребитель несколько раз крутнулся на месте. Всё, дома.

И тут меня затрясло как припадочного. Руки, ноги, голову, всё тело трепало в сильнейшем откате. Попытался открыть фонарь и не смог ухватиться за ручку: рука просто не слушалась. Вот снаружи сорвали то, что осталось от остекления, вот кто-то сунул мне в губы горлышко фляжки. Прежде чем понял, что это спирт, успел высосать почти всю.

В себя пришёл только ближе к вечеру, лёжа на кровати в лазарете. Левая рука была забинтована выше локтя. С трудом сел на кровати, кутаясь в колючее шерстяное одеяло. Кроме нижнего белья, на мне ничего больше не было. Страшно хотелось есть. Вернее, есть-то мне как раз не хотелось – мне хотелось ЖРАТЬ. Просто дико хотелось, словно я неделю провёл на голодном пайке.

Из-за занавески, изображавшей здесь дверь, донеслись чуть слышимые голоса. Кто-то спросил шёпотом:

– Доктор, ну как он?

– Так и не просыпался, – послышался в ответ женский шёпот.

 – Видимо, сказалось нервное напряжение. Будем ждать.

– Считайте, что дождались. – Блин, а голос-то какой хриплый. И во рту сушняк, как после длительного запоя. – Проснулся я уже.

Занавеска тут же откинулась в сторону, и, так скажем, в палату ворвались врач местного полка, а за ней Гайдар и мой заместитель, старший лейтенант Шилов. Доктор сразу бросилась замерять мне пульс и смотреть глаза, а эти двое глядели на меня прямо с щенячьим восторгом.

Наконец я не выдержал:

– Ну и что вы на меня так уставились, словно я блондинка с четвёртым номером бюста?

Доктор укоризненно посмотрела на меня.

Из-под белой шапочки у неё выбивался светлый локон, а грудь была на вид именно четвёртого размера.

– Командир! Ты! Сбил! Десять! Немецких! Асов! – чётко разделяя слова, сказал Шилов.

Нет, то, что я отбился от фрицев, это понятно, но вот чтобы так прямо взял и сбил – это невероятно. Немцы-то были далеко не те, с которыми довелось встречаться ранее.

– Илья, ты спал четверо суток, – вступил в разговор Гайдар.