Трибьют

Моя мама всегда это понимала, всегда знала, что не займет его место. Последняя любовь, последний шанс? Думаю, этой любовью и этим шансом для нее был ребенок. Я не могу поверить, просто не могу поверить, что она убила себя из-за неудачного романа.

— Ты сказала, что в твоем сне она пила. Водку.

— Как обычно, — звякнул таймер, и Силла подхватила кастрюлю с макаронами, отнесла к мойке и перевернула ее в заранее приготовленный дуршлаг. — Но во сне не было никаких таблеток.

Силла стояла и смотрела на поднимающийся от дуршлага пар.

— А где же таблетки, Форд? Я все возвращаюсь к тем письмам, к раздраженному тону последних.

Он не хотел, чтобы она жила в этом доме. Она представляла для него угрозу — непредсказуемая, несчастная женщина, беременная от него. Но она не собиралась ни от чего отказываться. Ни от дома, ни от ребенка, ни от своего шанса. И тогда он отнял у нее этот шанс. Я все время возвращаюсь к этому.

— Если ты права, то следующий шаг — доказать это. Мы уже пытались выяснить, кто написал эти письма. Не знаю, сколько еще ниточек нам придется отыскать.

— У меня такое ощущение… Мне кажется, что мы уже напали на след или были где-то рядом.

И пропустили очевидное. То, что было прямо перед глазами. Я не обратила на это внимания, и оно ускользнуло.

Силла повернулась к нему.

— Теперь это моя реальность, Форд. Ты, этот дом, эта жизнь. Я нашла все это благодаря ей. И я должна сделать для нее нечто большее, чем посадить розы или покрасить стены. Не просто восстановить этот дом как память о ней. Я должна ей правду.

— То, что ты нашла здесь, только началось с нее. И если тебе нужна правда, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе узнать ее.

Но эта ферма и то, что ты здесь сделала, — это не только дань памяти Дженет. Это дань уважения к тебе, Силла. К тому, что ты умеешь, чем можешь жертвовать, что можешь отдать. Во сне эти стены были твоими.

— Но я ничем их не заполнила. Комнаты стоят пустые. Ни стула, ни стола — за исключением того, что было нужно для Стива. Думаю, пора это исправить.

Он ждал этого. Ждал следующего шага.

— У меня дома полно всякой мебели. Часть можно выбрать оттуда.

— Я выбираю тебя, — она подошла к нему и обняла за шею.

 — Я выбираю парня, который в семь утра режет со мной помидоры, потому что я чокнутая. Парня, который не только обещает мне помочь, но и помогает. Того, кто заставил меня понять, что я единственная из трех поколений женщин в семье Харди, которой повезло любить мужчину, который видит меня. Давай выберем что-нибудь и перенесем через дорогу. Мы поставим это в дом, и дом станет не ее и не моим, а нашим.

— Я голосую за кровать.

— Согласна, — улыбнулась она.