Трибьют

 — Он чувствовал, как внутри у него образовалась черная дыра, которая быстро увеличивалась. — Что случилось? Что я такого сделал?

— Все имеет значение. Вы ничего не сделали. Дело не в вас. Во мне, во мне, во мне. Это не я, — она махнула рукой в сторону рисунков. От ее резкого жеста Спок попятился к своей подстилке. — Я совсем не такая. У меня даже не хватает духу заняться с вами сексом. Хотите знать почему?

— Сгораю от любопытства.

— Потому что в конце концов я все испорчу, все разрушу, и тогда мне даже не с кем будет поговорить. У меня ничего не получается. Я все проваливаю, все делаю не так.

— Я бы этого не сказал, — Форд озадаченно покачал головой. — Откуда вы это взяли?

— Из жизни. Из моей жизни. Вы ничего об этом не знаете.

— Так расскажите мне.

— Ерунда, — эти слова прозвучали беззаботно, но, кажется, успокаивали Силлу лучше, чем сочувствие. — Вы слишком умны, чтобы в это верить.

— Господи, — она вытирала руками щеки, радуясь, что слезы уже не текут. Спок осторожно вернулся и положил к ее ногам пожеванного плюшевого медведя. — Мой менеджер, моя мать, другие люди. Говорили, что мне нужно что-то, что снимет волнение, чтобы я могла выйти на сцену. Чтобы я продолжала зарабатывать деньги, а мое имя оставалось на слуху. Но я не хотела, не могла. Поэтому были плохие фильмы, ужасная пресса — а потом вообще никакой прессы, что в некотором смысле еще хуже. И Стив.

Она взволнованно ходила по комнате, размахивая руками.

— Едва мне исполнилось восемнадцать, я выскочила замуж за человека, который меня любил, который обо мне заботился, который меня понимал. Но я не справилась.

Я попробовала учиться в колледже, но возненавидела его. Я чувствовала себя тупицей. Я была не готова к жизни, и я не думала, что столько людей желает моего провала. И я провалилась. Я оправдала их ожидания. Я вылетела после первого же семестра. После этого был голос за кадром и унизительные второстепенные роли. Я начала писать сценарий, но и это у меня не получилось. Может, фотография? Нет, и тут меня ждала неудача. У меня были деньги. Благодаря Кэти, а также тому — об этом я узнала позже, — что отец обанкротился, чтобы юридически защитить мой доход до совершеннолетия.

— Подождите, — приказал Форд таким жестким и повелительным тоном, что она растерянно заморгала. — Вы были прелестным ребенком, прелестным талантливым ребенком на телевидении.

— Помолчите минуту. Я не знаю точно, как там все устроено, но могу предположить, что сериал продолжал сниматься и после вас.

— Да, некоторое время.

— Но никому не было дело до ребенка, который вырос в этом сериале и который чувствовал, что его оторвали от семьи. Сделали сиротой.

— Да. Я правда так думала.