Туркестан

– Но ведь приказ! Что я мог?

– Иван Осипович! Там был бунт?

– Сарты сами не расходились?

– Я… поверьте, Алексей Николаевич, вот святой истинный крест! Я им четыре раза приказал разойтись! На их языке, я хорошо его знаю! Предупредил, что иначе буду вынужден открыть огонь. А они в нас камнями! Четыре раза! Что я мог? Что я еще мог?

– Вы были не лесоторговец, а офицер, у которого приказ. И вы исполнили свой долг. Нечего здесь даже обсуждать! Давайте рассказывайте.

– Вы так считаете? – просветлел Скобеев. – Я и сам тоже… Но нет ли тут самооправдания?

– Иван Осипович! – прикрикнул сыщик. – Говорите уже!

– Да, да, вы правы! Значит, про бунт… Летом 1892 года началась у нас холера. Пришла она с юга, из Авганистана. И очень быстро добралась до Ташкента. Я тогда командовал ротой в своем родном батальоне, и нас оставили в городе для караульной службы. Все же здесь управление краем, постов много! А прочие войска гарнизона, как и полагается, убыли в лагеря. Это тридцать пять верст от Ташкента, у села Троицкое. Вот. Все ушли, а мы остались. И тут эта зараза подступила…

Тогда в туземной части города, я уж вам рассказывал, были другие порядки. Всем заведовал главный аксакал Иногам-ходжа Умриаходжинов. Ему подчинялась полиция, казии, все пятидесятники в махалля были его ставленники. Русская власть и знать не знала, что там делается. Вдруг люди начали умирать. Холера! В мае, как только ушли войска. Будто нарочно кто подгадал! Мёрли сначала по три-пять человек в день, потом счет пошел уже на десятки… И знаете, сарты хоронили их прямо у себя во дворах!

– Как во дворах? – поразился Лыков. – Холерных покойников – возле дома?

– Точно так! Начальник города полковник Путинцев издал приказ: погребать умерших от болезни лишь после медицинского освидетельствования. И только за городом, на специально созданных для этого кладбищах. Но ничего из этого приказа туземцы не исполняли.

– Эх… Много в этом было и вины администрации. Докторов-то раз-два и обчелся. А тут эпидемия. Когда они всех обойдут! По два-три дня лежали мертвые, ожидая доктора. А шариат обязывает хоронить в день смерти! Это раз. Второе – кладбищ самих тоже не хватало. Обещали четыре открыть, чтобы у каждой даха было по своему погосту, а волокита, то да се… И открыли одно на всех. Причем далеко, несколько верст от городской стены. А нести мертвых надо на себе. И начались недовольства. Тут еще покойников велели в могилах пересыпать известью. Темный люд стал кричать, что такие посыпанные в рай не попадут! К тому же дыни как раз поспели. Ну все против нас…

– При чем тут дыни? – опешил Лыков.

– Туземцы едят их в огромных количествах – и через то заражаются. Там же никакой гигиены в помине нет.