Туркестан

А взамен получили пятилетний контракт на немыслимо выгодных условиях.

После этого он держался еще два часа. А потом пришел к жене и упал на колени. Та сразу все поняла.

– Ты хочешь вернуться?

– Ты хочешь вернуться…

– Да. Не выходит из меня лесопромышленник. Не мое. Заболею я с такой жизни, вот не вру, сердце гложет! Разреши.

Варвара Александровна грустно улыбнулась.

– Я знала, я все-все знала. Как ты мучаешься, видела.

– Иди, Леша. Конечно, иди. Бог милостив. Я буду надеяться на него и молиться.

– Правда я могу подать прошение? – не поверил своим ушам Лыков. Он готовился к долгим уговорам, слезам и упрекам, а все решилось так быстро и просто.

– Правда. Мне самой тоскливо было наблюдать последний год, как ты киснешь. Не усидеть соколу в клетке.

За те два года, что Лыков был в отставке, там произошли большие изменения. Прежнего директора Петра Николаевича Дурново турнули в сенаторы. Причем с громким скандалом, который сам же Дурново и затеял. Известный юбочник, он связался с красивой женой пристава Меньчукова. А та спуталась, кроме него, еще и с бразильским послом. Дурново узнал про измену и стал упрекать любвеобильную бабу. Та все отрицала. Тогда ревнивец додумался подослать к дипломату двух своих агентов. Опытные люди выманили бразильца из квартиры, проникли в нее, отперли бюро и выкрали любовные письма женщины! И Петр Николаевич уличил ее во лжи… А на другой день та рассказала все послу. Бразилец затеял объяснение, дело дошло до государя. Использовать служебное положение начальника тайной полиции для разбирательства с любовницами! Александр Третий был возмущен. Говорили, что он наложил на доклад министра резолюцию: «Убрать эту свинью в Сенат в двадцать четыре часа!». Сенаторы обиделись, но, конечно, смолчали. А государство потеряло одного из самых дееспособных чиновников…

В Департаменте полиции после ухода Дурново наступило безвременье. Новым директором был назначен генерал-лейтенант Петров. Алексей его совсем не знал, хотя тот почти десять лет прослужил начальником штаба Отдельного корпуса жандармов. Уголовный сыск далеко отстоит от политики. А Лыков помнил предсмертный совет своего учителя: держаться подальше от нее и от высших сфер.

Директор директором, но в ведомстве оставались еще люди, помнившие Лыкова. Телеграмма, что в Ташкенте зачитывал Алексею Нестеровский, была подписана Николаем Николаевичем Сабуровым. И там было сказано, что отставного чиновника с охотой возьмут обратно… Сабуров служил вице-директором Департамента девятый год, начинал еще при Дурново. Да и все делопроизводители, важные и нужные люди, сидели на прежних местах. Бывший сыщик отправился на Фонтанку.