Туркестан

Из всех суфийских орденов в Ташкенте более других представлены два: Кадири и Накшбандия. Я уже говорил об этом.

– Помним. Но при чем здесь семь халатов?

– При том, что у каждого ордена есть свое магическое число. То, которое выбрал основатель ордена. У Кадири, к примеру, такое число – одиннадцать. А у Накшбандия семь. И когда ученики что-то дарят ишану, то это кратно семи.

– Ага! – сообразил Лыков. – Духовный учитель плешивого Юлчи – от Накшбандии. Это позволит нам исключить из списка подозреваемых ишанов других орденов.

– Замечательно, Иван Осипович! Вот и ваше знание края пригодилось. Круг поиска сразу сузился.

В третьем письме не оказалось ничего интересного, а вот четвертое открыло важный факт. Все тот же адресант сообщал джизакскому резиденту, что ему отправлено секретное послание. Которое с большими предосторожностями надо доставить на перевал Сухсурават, причем не позднее середины лета.

– Сухсурават? – переспросили Алексей с Яаном. – Где это? И в чем тут подвох?

Иван Осипович второй раз подряд почувствовал себя на коне.

– Другое название этого места – перевал Ионова!

– Так-так… – задумался Лыков. – Вот уже и англичане появились… А все началось с убийства никчемного мужика Филистера Тупасова. До чего еще доведет нас это дознание?

Но думать уже не получалось, хотелось спать. Друзья простились с капитаном Скобеевым и на его пролетке отправились в номера.

Утром следующего дня те же трое русских сидели и смотрели на Еганберды. А тот злобно щурился… Беседа не задалась сразу. Головорез молчал. Он не реагировал на угрозы и даже не глядел на кяфиров. Побившись десять минут, Иван Осипович сказал:

– Ну, черт с тобой! Пусть другие попробуют. Там иначе запоешь!

И приказал отвезти злодея в дисциплинарную роту. Но едва караул вывел его на улицу, как Еганберды сбежал. Свалил одного солдата, пнул второго и полетел в паутину кварталов. Сыщики выскочили на шум и увидели только удаляющуюся папаху головореза. Скобеев схватился за револьвер. Но тут же опустил его: вокруг толкались люди и стрелять в беглеца было опасно. Лыков не растерялся. Он подскочил к окну, ухватился за решетку и забрался на подоконник. Оказавшись выше прохожих, сыщик сразу, не раздумывая, выстрелил. Люди бросились врассыпную. Когда улица опустела, на ней лежал барантач, а из его головы хлестала кровь…

– Как вы смели стрелять! – крикнул снизу полицмейстер. – Я отстраняю вас от дела! Ведь могли же убить посторонних людей, черт бы вас драл!

Алексей спрыгнул, глянул недобро на капитана и ответил:

– Это вас надо отстранить! Если бы вы обеспечили кинжальщика надежным караулом, как я советовал, мне не пришлось бы лазать по окнам. Это первое.