Туркестан

Там сады, между садами калитки, их никогда не запирают. Люди живут дружно, соседей не опасаются. И если вдруг за вами станут следить, вы через те калитки сможете перебраться на другую улицу.

– Вот это хорошо! – одобрил Алексей. – Едем знакомиться!

Так он попал на частную квартиру.

Ольга Феоктистовна Перешивалова оказалась женщиной одного с Лыковым возраста. Она ему сразу понравилась. Даже, возможно, слишком, учитывая его оторванность от жены… Симпатичная, с добрыми глазами и тихими грациозными движениями, внимательная, но несколько отстраненная. И первое время настороженная. Хозяйка показала жильцу его комнату, очень удобную и по-домашнему уютную, с окнами, выходящими в сад. По сравнению с номерами «Восток» это был просто рай… Сыщик охотно согласился и послал извозчика с запиской за вещами. Деликатный вопрос оплаты Ольга Феоктистовна едва сумела обсудить. Смущаясь, она сказала: «Ну, сколько для вас нетрудно…» Скобеев помог ей, сообщив, что в городе такая комната будет стоить двадцать рублей в месяц. Алексей запросил и стол, сказав, что соскучился по домашней еде. С питанием, уточнил Иван Осипович, выйдет тридцать пять, а то и сорок! Лыков махнул толстым бумажником и категорически заявил, что платить меньше пятидесяти рублей за такое чудесное жилище – преступление. И сразу же выдал деньги за месяц вперед.

Смущаясь по-девичьи (видимо, она отвыкла от общества мужчин), Перешивалова показала новому жильцу сад. Он был знатным! Прямо под окнами свисал виноград, еще незрелый. Над арыком склонились вишни, сливы и шелковицы, все увешанные плодами. В углу обнаружились грядки с зеленью и овощами. В маленьком хаузе кухарка, она же горничная, стирала белье. Вдоль забора ходил с метлой ее супруг, выполнявший работу и дворника, и садовника, и кухонного мужика. Это был крепкий дядька с медалями, бывший денщик покойного поручика. Жили все трое по-семейному, бедновато, но дружно. Деньги Лыкова, неожиданные и для них немалые, возбудили переполох: накопилось много отложенных трат. Женщины ушли обсудить их, а Лыков с капитаном Скобеевым пили в гостиной чай. Иван Осипович смотрел на собеседника грустно, словно говоря: вот ведь как бывает! Хорошие люди, а жизнь у них не идет…

Но пора было заняться делом. Выскользнув через другую калитку, капитан с отставным надворным советником отправились на железнодорожный телеграф. Алексей отбил в Москву экспресс, зашифрованный их с Горсткиным кодом. В нем он просил выслать сорок тысяч рублей взаймы, срочно, на имя доверенного Товарищества Викула Морозов с сыновьями. Доверенного звать Роберт Робертович Розалион-Смушальский. Он только что приехал в Ташкент и ожидает присылки денег.