Убийца возвращается дважды

Когда объявили прибытие московского рейса, Анна и Клейменов переместились к выходу из зоны выдачи багажа. Одной из последних с рейса оттуда вышла статная моложавая женщина в черной шляпке и светло-сером пальто.

– Клейменов? Николай? – В ее голосе звучали не свойственные русскому языку интонации, следствие многолетнего пребывания на чужбине. – Я – Фишер.

– С приездом, Екатерина Николаевна! – перехватив чемодан, Николай представил ей Стерхову: – Анна Сергеевна, следователь, ведет дело Паниной.

Женщина протянула руку:

– А я – Валина подруга. Разумеется, была ею когда-то.

Ответив рукопожатием, Анна заметила:

– Нам нужно о многом поговорить.

– Это – потом, – безапелляционно заявила Фишер. – Сегодня тридцать вторая годовщина Валиной смерти. Нужно успеть на кладбище до того, как стемнеет. Знаете, где находится местное кладбище? – спросила она Клейменова.

– Не уверена, сумею ли показать дорогу, – сказала Екатерина Николаевна и грустно вздохнула: – В последний раз я приезжала на родину лет десять назад. Здесь наверняка многое изменилось.

– У меня есть навигатор.

Они прошли до автомобильной стоянки, сели в машину, и Николай повез их на кладбище.

В надежде на разговор Стерхова устроилась на заднем сиденье рядом с Фишер. Первые минуты поездки Екатерина Николаевна смотрела в окно и удивлялась:

– Боже мой! Как же все изменилось! Вот этого сквера не было. Не знаете, когда здесь посадили деревья?

– Я в городе недавно, – ответила Анна.

– Как жаль… – Фишер обернулась к Анне: – Значит, вы – следователь по делу Паниной? И давно вы над ним работаете?

– Следствие было возобновлено всего две недели назад.

– Спустя столько лет? – хмыкнула Екатерина Николаевна. – Это по меньшей мере странно.

– Дочь Паниной добивалась этого долгие годы.

– Вот оно что… А ведь в свой прошлый приезд я так с ней и не встретилась.

– Она выходила замуж, а у меня в запасе был только день.

– Замуж? За кого? – удивилась Анна.

– Вероятно, за своего теперешнего мужа. Вы с ним знакомы?

– Как бы мне хотелось, чтобы девочка обрела, наконец, покой и счастье. Пережить подобный ужас в детстве… Бедная Лена!

– Вы были близки с ее матерью? – спросила Анна и, перехватив удивленный взгляд, уточнила: – Разумеется, я говорю о душевной близости. Панина доверяла вам? Были у нее какие-нибудь секреты?

– Сколько вопросов сразу… – медленно проронила Екатерина Николаевна. Она говорила именно так, как и должна была говорить женщина ее возраста после стыковочного перелета и смены привычной обстановки: устало и с неторопливым достоинством. – Давайте по одному.

Сосредоточившись, Анна остановилась на главном.