Участковый: От стажера до ведьмы. От кодексов до ритуалов. От пистолета до кольца

И видит бог, если этот вурдалак ей не даст выспаться, она без всяких серебряных пуль обойдется. Шкуру спустит и на коврик пустит.

Что самое страшное в работе полицейского? Уголовники, хулиганы, тунеядцы?

В частности, за вчерашнее Ирина одним рапортом не отделалась и из-за стола встала глубоко к обеду. А что делать?

– Ириш, сходишь в столовку? – спросил Сеня.

Столовкой сотрудники называли самую обычную столовую рядом. Не новомодную забегаловку, а самую обычную столовку, чудом сохранившуюся с советских времен. Правда, одну современную услугу они оказывали – обед с собой.

Сотрудники этим регулярно пользовались. Нельзя сказать, что молочная каша или гороховый суп – это продукт восхитительных вкусовых качеств, но, во-первых, не отравишься, а во-вторых, дешево.

Ирина кивнула, собрала заказы и отправилась за хлебом насущным.

Далеко ей уйти не удалось. Посигналила машина, остановилась рядом, и стекло этак барственно опустилось.

– Садитесь, Ирина Петровна.

Ирина даже шага не замедлила.

Машина двинулась следом, наплевав на все знаки и правила. Потом владелец понял, что все бесполезно, не докричишься, и изменил ситуацию.

Машина остановилась, из нее вышел человек лет сорока и направился к Ирине.

– Ирина Петровна, невежливо это с вашей стороны.

Ирина пожала плечами.

– Вы учитель хороших манер? Тогда здравствуйте, для начала.

Подколка вышла едкой, мужчина поморщился.

Ирина разглядывала его очень внимательно.

Такие – мечта всех баб от пятнадцати до шестидесяти. Именно баб, женщины, как правило, умнее.

Вот представьте: картинно красивое лицо, точеные черты без малейшей слащавости, большие голубые глаза, именно голубые, а не серые с оттенком, волосы черные, но с легкой проседью, спортивная фигура – и добивающим, без которого лицо стало бы просто слащавой картинкой, – шрам.

Маленький, над бровью, придающий всей картине законченность и брутальность.

Добавьте сюда бешено дорогой костюм, часы ценой в пару иномарок, ухоженность и холеность, и: «О, прекрасный принц!» Только вот Ирина себя Золушкой не ощущала, вот еще не хватало!

– Доброе утро, Ирина Петровна.

Ирина продолжала молчать.

– Как ваше здоровье? Как здоровье ваших драгоценных родителей? Сестричка как поживает? Говорят, племянника ждете?

Ирина даже плечами не пожала.

– Благодарю, все замечательно. Чем обязана?

Удар она держать умела отлично. С детства.

– Неужели вы сами не догадываетесь, Ирина Петровна? Ах, как нехорошо чужие вещи брать!

– Я чужие вещи не брала, – отрезала Ирина. – А подарки человек вправе делать любому. Вне зависимости от вашего мнения.

– Ах, так это подарок был?

– Думаю, он и сейчас есть. А что вас не устраивает?

Ирина смотрела на мужчину и никак не могла понять, что происходит.