Участковый: От стажера до ведьмы. От кодексов до ритуалов. От пистолета до кольца

– А может, у вас что-то вроде фотографии есть? Чтобы не бегать каждый раз, мало ли что? Мало ли кто? Время сейчас такое, неопознанные трупы не редкость…

– Есть несколько снимков.

– Поделитесь? Я к нам в компьютер загоню… нет-нет, не надо подавать заявление или что-то писать, – махнула рукой девушка, видя, что собеседник опять напрягается. – Даже к нам приходить не надо. Просто если она где-то всплывет, будем знать, к кому обращаться. Мало ли что? Мало ли где? Может, она в другом городе объявится или еще как в картотеку попадет?

– Все может быть. Сейчас, альбом принесу.

Ирина осталась одна в гостиной. Она знала, что в доме есть еще люди. Здесь же Дина, здесь остальные дети, но к ней никто не вышел. Сидят, как мыши.

Где грань между послушанием – и жертвой?

Савелий быстро вернулся, протягивая Ирине фотографию. Девушка вгляделась.

Да, Алина была хороша собой. Черт побери!

В видении Алина была вся измученная от страха и боли, с искаженным лицом, потом мертвая – там не поймешь. В таких обстоятельствах красивой не будешь.

А вот на фотографии Ирине дерзко улыбался этакий озорной чертенок. Большие темные глаза, темные волосы, вздернутый носик… хороша!

И такую красоту эта мразь сломала об колено?

И убила… это ведь убийство, как ни крути.

Внешне Ирина оставалась – само дружелюбие. И мило улыбалась, представляя, как перегрызает подонку горло.

– Савелий Венедиктович, а может, есть какие-то вещи с Алиниными отпечатками пальцев? Я понимаю, что она давно сбежала, но вдруг? Какие-то побрякушки, безделушки…

Савелий пожал плечами.

– Не знаю, могу посмотреть…

– Тогда, если вас не затруднит, положите, пожалуйста, сразу в пакет, – Ирина извлекла подходящий из сумки.

 – Чтобы вы руками не дотрагивались, ваши-то пальчики нам ни к чему… хи-хи… вы – сразу видно, мужчина серьезный, основательный, законопослушный…

Савелий окончательно расслабился.

Оно и понятно, классики, начиная с доброй памяти Конан Дойла, формировали у обывателя образ туповатого мента, этакого «инспектора Лестрейда» и умного частного сыщика. А в последние лет двадцать – тридцать по милиции и полиции только ленивый не потоптался.

Да и не считалась работа участкового такой уж престижной.

Она ничуть не легче любой другой, а сколько сил и времени требует – сказать страшно.

Но сейчас все это работало на Ирину.

Как же? В главк не взяли, значит, глуповата, да еще баба, да еще молодая, после института, сразу видно – зелень неостриженная…

Ну, так кому слово, а кому и комплимент, так-то. Ибо русская баба круче любого из людей Х. Они бы в таком ритме жизни давно загнулись, а мы – мы ничего, еще и капитализм строим.

– Я сейчас посмотрю, может, что и есть, – кивнул он. И опять ушел.

В этот раз Ирине досталась в пакете маленькая шкатулка.