Удар «Стрелы»
Задача ясна?
Лебеденко потер руки:
— Ясней некуда! Неплохой расклад!
Мамаев поддержал напарника:
— А главное, вполне выполнимый, если мы с тобой, Андрюша, обезвредим взрывной заслон коридора.
Старший лейтенант уверенно заявил:
— Обезвредим! В первый раз, что ли?
Вьюжин присел к стене, поставив автомат между ног.
— А теперь, когда всем все ясно, ждем приказа на работу. И ждать его около трех часов, если ничего не изменится наверху.
Офицеры группы устроились вдоль стен подвала захваченной террористами школы. Потянулись тяжелые минуты ожидания.
Кабинет директора школы — временный штаб главаря террористической группировки, захватившей здание вместе с заложниками.
Халим оторвался от дремы, в которую погрузился под действием остаточных проявлений приема наркотика. Потянулся. Взглянул на часы. Решил — пора начинать. Встал, поставил спортивную сумку на стол, извлек из нее искусственную бородку, точную копию той, что носил на лице, ежедневно подстригая ее так, чтобы парик ничем не отличался от оригинала. Вытащил электробритву, ножницы, зеркало. Сбрил растительность на лице, наклеил макияж. Осмотрел неброский гражданский костюм, проверил наличие паспорта на имя Гулимова Рината Ибрагимовича, уроженца Тольятти, постоянно проживающего по регистрации в Казани.
— Ждет в пристройке.
— Хорошо! Ты готов к отходу?
— Да, командир! Моя сумка у Карима.
— Насчет него не забыл?
— Нет, Халим, не забыл. Я сделаю все, как ты приказал.
— Отлично! Тогда выходим к пристройке под видом проверки постов. Актовый зал посмотрим. Но все делаем быстро.
Бросив заместителю сумку и взяв с дивана автомат, Дикой вышел из кабинета. Оказавшись в фойе, увидел трех человек, устроившихся под окнами.
— Связь с автобусом поддерживаете?
Боевик поднялся, доложил:
— Босс? Что ж, можно и так!
Повернулся и пошел к лестнице. Зухур, закинув сумку главаря за спину, шел тенью следом.
Миновав внешнюю охрану, поприветствовавшую главаря, Халим вошел в актовый зал. К нему тут же подошел боевик:
— У нас все в порядке, саиб.
Дикой оглядел зал. Измученные дети и взрослые какими-то пустыми, равнодушными глазами посмотрели на того, кто командовал террористами.

















