Удар «Стрелы»

Дикой оскалился:

— Что, неверный, решил позабавиться? Дурак! Тебе стрелять надо было, а теперь твоя жизнь не стоит и цента!

— А сколько стоит твоя жизнь, урод?

Халим хорошо владел ножом и не раз ради потехи участвовал в боях на кинжалах со своими рабами. Правда, те имели деревянное оружие, Дикой не мог допустить, чтобы случай погубил его ценную жизнь. Сейчас же перед бандитом находился не раб, а офицер спецназа, и держал в руке офицер не деревянную игрушку. Но Халим обезумел. Лебеденко сумел выдержать паузу, хотя желание отомстить Дикому за уничтоженных людей неудержимо толкало его на противника.

Халим же не смог сдержать ярости и первым рванулся на старшего лейтенанта. Андрей отклонился назад, и кинжал бандита, рассекая воздух, прошел в каких-то сантиметрах от его лица. В этом и была ошибка Халима. Удар наотмашь коварен. Он либо убивает врага, либо ставит нападавшего под угрозу собственной гибели. При ударе наотмашь нельзя промахиваться. Халим промахнулся. И Лебеденко воспользовался промахом, рубанув своим ножом по уходящей в сторону руке бандита. Халим, получивший удар, который рассек ему мышцы, не удержал нож. Тем более что Лебеденко нанес ему второй удар, на этот раз рукояткой по затылку. Дикой, закричав, упал на камни. Опираясь на здоровую руку, в пылу рукопашного боя попытался подняться, но удар ногой вновь вернул его на камни, перевернув на спину. И тут же десантный ботинок уткнулся носком в подбородок бандита.

— Так сколько стоит твоя жизнь, ублюдок?

Халим перекосившимся от боли ртом прошептал:

— Будь ты проклят, гяур проклятый!

— Вот как? Проклинаешь, заморыш? Посмотрю, как запоешь, когда начну тебя на куски резать!

Дубов, наконец пришедший в себя, крикнул:

— Андрюха, остановись! Приказ — взять живым Халима!

— Да плевал я на приказы! Этот ублюдок сдохнет здесь! Я обещал его порвать, я и порву эту гниду!

Лебеденко перехватил нож и, наклонившись, вонзил его в ногу бандита.

Тот закричал. Старший лейтенант ударил во вторую ногу. Крик усилился.

— Кричи, тварь, сильней кричи, чтобы тебя и Абдель, и Новокоролевск услышали!

— Ты… ты… не имеешь права не выполнить… приказ!

— Жить, сука, хочешь? А дети и учителя подорванной тобой школы не хотели жить? Нет, подонок, не жить тебе! Пусть меня трибунал судит, но ты сдохнешь здесь!

Он вновь занес вооруженную руку над бандитом, но услышал угрожающий голос Дубова:

— Еще движение, старший лейтенант, и я стреляю! В тебя стреляю!

Лебеденко перевел взгляд на Дубова, точнее, на глушитель наведенного на него «винтореза».