Виски для пиарщицы

От неистового смерча кружилась голова, я видела, как под потолком один за другим вспыхивают и распускаются волшебные неоновые цветы. Через мгновение вся прихожая мерцала и переливалась радужными огнями, как новогодняя ёлка. У меня подкосились колени, и я обязательно сползла бы на пол, если бы Виктор не сжимал меня мёртвой хваткой.

- Рита, милая, прости меня! – произнёс он, задыхаясь, между двумя порциями бешеных поцелуев.

Потом он зацепился взглядом за бабулин транспарант «Рита, не плачь!!!», его лицо исказилось от боли, и он пробормотал что-то среднее между «я урод» и «бедная моя девочка». И снова принялся меня целовать. Я дрожала от возбуждения под градом безумных поцелуев. Его губы сводили с ума, я хватала ртом его дыхание, оно меня пьянило.

Из моей футболки Витя в секунду сплёл макраме, а лосины предательски сползали вниз - милый засовывал в них руки, чтобы добраться до моей попы. Конечно, это ему отлично удавалось, ведь опыта товарищу не занимать…

- Идём, идём, - жарко прошептала я и потянула Виктора в комнату. – Я одна, бабули нет, идём же скорее!

Я очнулась и немного пришла в себя, и только сейчас поняла, что одет любимый весьма странно. Да и выглядит подозрительно…

Витя вырядился в камуфляжный костюм «осенний лес», а на голове красовалась бандана – тоже камуфляжная. В другой момент я бы обязательно восхитилась, как идёт ему этот наряд - в бандане он выглядел суровым и мужественным наёмником, готовым провернуть рискованную операцию. Но сейчас подобная экипировка вызывала плохие предчувствия.

А ещё в течение дня кто-то успел подпортить моему красавчику внешность. На скуле у Виктора виднелась свежая ссадина, по небритой челюсти разлился фиолетовый кровоподтёк.

- Витя, почему ты так одет? А это что? - я дотронулась пальцами до ссадины.

- Да ерунда, - отмахнулся Виктор. Он взял моё лицо в ладони и прижался лбом к моему лбу. – Малышка, прости меня, пожалуйста! Я кретин. Попробовал жить без тебя, но продержался всего одиннадцать часов. Это не жизнь, а мучение. Представил, что тебя потерял, и сразу же сам умер. Если исключить тебя из моей жизни, ничего не остаётся, одна пустота, тоска, вакуум. Ничего не надо, ничего не хочется. Нет смысла в таком существовании, всё зря. Зачем что-то делать, предпринимать, суетиться, барахтаться… Всё кажется таким нелепым, ненужным и глупым, если тебя нет рядом. Невыносимо. Не хочу. Ты - смысл, солнце, надежда, радость, мечта, подарок, наслаждение, счастье, будущее…

И воспользовавшись тем, что я впала в прострацию от его прочувствованного монолога, Витя снова задрал мне футболку (я успела более-менее её расправить) и принялся целовать мою голую грудь. Какое же это наслаждение… и хорошо, что я без лифчика. Хотя Витя и из него быстренько сделал бы макраме.