Виски для пиарщицы

А резину когда поменяешь? Как же ты до сих пор на летней ездишь, по утрам такой гололёд!

- Так у меня ещё нет…

- Точно, это же новая машина. Тогда прямо завтра купи зимнюю резину и переобуйся, договорились? Деньги у тебя есть, трать их, не жалей.

- Хорошо, я всё сделаю. А когда ты вернёшься?

- В понедельник?! Нет… Да что же это… Так нельзя!

- Ненавижу кабанов! Ненавижу охоту! Ненавижу Михаила Ивановича!

- Риточка, я должен идти. Постараюсь ещё раз позвонить, пока будет связь. Ничего, если совсем ночью?

- Витя, ты ещё спрашиваешь… Звони хоть в четыре утра. Нет, нет, не уходи от меня, пожалуйста! – у меня было такое чувство, словно я провожаю любимого на войну. - Да вы там друг друга перестреляете! Или кабан вас затопчет.

- Всё будет хорошо! Маргарита, ты запомнила? В «Бэст» не ходить, колёса поменять.

Как же ему хотелось командовать мной, распоряжаться, изображать начальника. Но я не против, пусть руководит! Милый.

Финальный поцелуй был бесконечным и самым нежным, пропитанным грустью неизбежного расставания. Мы не могли друг от друга оторваться. Так и выбрались на лестничную площадку – в обнимку.

- Как же мне не хочется от тебя уезжать.

- Витя! Нет… - захныкала я.

И тут мы услышали голос Михаила Ивановича. Он поднимался вверх по лестнице и пыхтел, как паровоз.

- Витюша, давай же быстрее!

«Витюша»? Уже даже так? Ничего себе!

Наверное, гендиректор, приложив моего красавца по физиономии, проникся к нему отеческой нежностью.

- Витюша, я понял, что если за тобой не схожу, ты тут и заночуешь. Здравствуйте, Маргарита Андреевна, выглядите изумительно, - генеральный быстро ощупал взглядом мои ноги, руки, бюст и шумно засопел.

- Добрый вечер, Михаил Иванович, - мой ответный взгляд был похож на огненный шар, выпущенный катапультой.

Сейчас я была готова убить гендиректора. Он отбирал у меня любимого, вёз его в промозглый лес, чтобы там подвергнуть смертельной опасности.

– Давайте-ка, ребятки, это самое… Витюша, погнали, погнали, все тебя ждут.

Виктор вздохнул, ещё раз крепко поцеловал на прощанье и с мучительным стоном оторвался от меня.

- Пока, малышка. До понедельника. Я так тебя люблю.

В ответ я только всхлипнула.

Уехал. Снова бросил. Да что же это?!

Я застыла в прихожей, словно каменное изваяние. Глубокое разочарование, почти отчаянье, охватило меня. Наверное, так чернели от горя солдатки, провожая мужей на войну. Проклятая охота! Да чтоб там все кабаны разбежались.