Во власти шторма (СИ)

— А перед тем, как в сервис отнести, нельзя было сообщить? Мы чуть с ума не сошли!

— Мама, у меня всё хорошо…Мне нужно тебе коё-что сказать…

Молчу, так муторно говорить мне ещё никогда не было.

— Алинка, я слышу тебя, говори.

— Мы с Владом решили пожениться.

— Чтоо? Ты что такое говоришь?! С тобой всё нормально?

— Нормально. Я не хочу ругаться, просто услышь меня. Я люблю его, так и не смогла забыть. Я очень хочу, чтобы вы меня поняли и приняли мой выбор, мне сейчас очень нужна ваша поддержка…

— Ты ещё смеешь просить о поддержке?! — она переходит на крик — Ты наплевала на нас, обещала отцу, а сама снова побежала к нему! Что сделал с тобой этот человек?! Ты стала как он, переступаешь все допустимые границы, равнодушно умножаешь людей на ноль. Самых близких тебе людей!

Что-то рвётся внутри, осколком вспарывает грудь и из оголенной открытой раны мощным потоком начинает литься кровь. Мама знает, какие муки причиняют мне её слова, но не жалея, добивает:

— Лучше бы ты и не включала свой телефон!

— Значит, на свадьбу вас приглашать бесполезно,… — скорее констатирую, чем спрашиваю.

— Откуда столько наглости, Алина? Ты очень изменилась. Мы презираем этих людей, отец в жизни не сядет с ними за один стол.

— Я тебя услышала… Хочу, чтобы вы знали, что я всегда буду вас любить, не смотря ни на что.

Отключаюсь. Сокрушительная внутренняя боль пронзает меня с головы до ног, нещадно скручивает спазмом и прорывает слезами. Есть ли объём у боли? Если да, то моя не помещается в максимально допустимые пределы.

В таком состоянии меня и застаёт Влад.

— Что случилось, Аля?

— С мамой разговаривала, — реву я.

— Поругались из-за свадьбы?

Киваю, прячу лицо в ладони. Меня сотрясает и знобит, мне всё равно как я сейчас выгляжу, хотя понимаю, что похожа на мокрую курицу с красными пятнами на распухшем лице. Влад приседает рядом на корточки, отрывает мои руки, смотрит в глаза.

— Малыш, я знаю как тебе плохо, но я не понимаю, как тебе помочь. Хочешь, я поговорю с ними?

— Нет, ни в коем случае. Будет только хуже.

Он поднимается, притягивает меня к себе, заставляя встать с кресла. Вытирает мокрые щёки, обнимает.

— Мы сейчас поедем проведать Марину, а потом в магазин за кольцами. Вечером ужинаем у матери, заодно сообщим новость и пригласим на свадьбу. Поэтому, приводи себя в порядок, плакать больше некогда, у нас полно дел.

Понимаю, что он пытается вытащить меня из этого состояния. Готов возиться со мной весь день, при этом не жалуется, что на него тоже немало навалилось. Беру себя в руки, и через пол часа мы едем к Марине в клинику.

Она выходит к нам в скверик на лавочку, справляемся о её здоровье. Чувствует она себя хорошо, говорит, что через несколько дней выпишут.