Во власти шторма (СИ)

 — Сначала не берёшь два дня трубку, потом приезжаешь вся загадочная, теперь какие-то игры в скажу-не скажу. Ты в квест решила поиграть?

— Я не хочу об этом говорить здесь, и я не играю, я просто так решила.

— Хорошо, поехали, — встаёт из-за стола, выходит. Он злится, и мне становится страшно. За своими страданиями я совсем упустила, что его реакция тоже может быть неожиданной.

— Ты кофе будешь? — кричу ему в след.

У меня начинается паника, выливаю обе чашки кофе в раковину, быстро прибираюсь на кухне, одеваюсь, бросаю мелочи в рюкзак. Влад не говорит больше ни слова. Молча выходим из квартиры, молча едем на вокзал. Заезжаем на парковку, дождь бьёт по стеклу, как по нервам, холодными каплями, Волков глушит машину, дворники перестают работать, и нас окутывает шумом и пеленой дождя. Он поворачивается ко мне.

— Влад…нам нужно расстаться…

— Что? — он смотрит прямо на меня, а я даже не могу поднять глаза.

— У меня состоялся неприятный разговор с родителями, они категорически против наших с тобой отношений.

— Алина, ты себя слышишь? Двадцать первый век. Какие родители? Кто тебе может запретить?

— Не всё так просто. Давным-давно произошла одна история…

Я пересказываю её дрожащим голосом, когда заканчиваю словами, которые мне сказал отец, больше не могу держать себя в руках и начинаю рыдать.

— Алина успокойся! Слышишь? Успокойся, пожалуйста! — он поворачивает меня к себе за подбородок, заставляет посмотреть на него. В его глазах злость, боль, жалость ко мне, притягивает к себе за плечи — я всё понимаю, но каким боком я к этой истории?

— Я пыталась, правда, пыталась им это доказать, но до них не достучаться…

— Аля, научись, наконец, ставить людей на место, даже если это твои родители. Ты всю жизнь собираешься им угождать? Ты взрослый человек, почему кто-то должен регулировать вопросы твоей личной жизни?

— Мне отец никогда так категорически не ставил условий, для него это очень серьезно, понимаешь?

— Нет, бл*дь, не понимаю! Не понимаю тебя, не понимаю таких родителей! Я уже ни хрена не понимаю! — кричит Волков.

— У меня больше никого нет, я не могу потерять родителей…, — слышу свой безжизненный голос. Слёзы так и катятся, им нет конца.

Сердце разрывается на ошмётки, каждый нерв отзывается на боль в его словах, все моё естество терзает отчаяние и обида. А ещё мне жаль его, себя, нас…

— Влад, я тебя очень люблю, я никогда никого не смогу так полюбить. Не знаю, как буду существовать дальше и где взять силы вынести всё это, но я не могу их предать. Прости…

Он отстраняется от меня, оборачивается и облокачивается на руль, смотрит в никуда.

— Я так понимаю, ты уже всё решила? Приезжала попрощаться? — говорит сухим бесцветным тоном.