Войти в бездну

Нужен либо гениальный пилот, либо великолепный и тяжелый корабль, который не сдует… У нас есть время до окончания бури.

– Время на что? – вздохнула Маша. – Куда мы денемся, если после шторма террористы захотят с нами поговорить? Или не захотят… Транспортер отлично виден в инфракрасном диапазоне. По нам просто бабахнут ракетой или плазмой. И все.

– Будем ждать, – решительно сказал Казаков. – Когда погода успокоится и станет не так холодно, надо будет выйти и прикончить Иного. Зачем его здесь оставлять? Мало ли кто нарвется потом, когда мы замерзнем…

– Вы умеете поддержать настроение, – рассмеялся Гильгоф.

 – С вашего позволения, еще раз напомню Тору, хоть вы ее и не читали. «Не должно скорбеть сердце твое, ибо за то благословит тебя Господь». Не знаю почему, но я уверен – мы выберемся.

– Легко сказать, – проворчал лейтенант недовольно, – да трудно сделать. Ну что, приготовим чай на всех?

Прошло еще четыре часа.

Девятнадцатичасовая ночь на Сцилле близилась к середине. Небо закрывали черные, с невероятной скоростью несущиеся к юго-востоку облака, шторм и не думал затихать.

Мороз был невероятный – компьютер вездехода заявил, что снаружи почти минус девяносто, и, если бы кто-то из людей попытался разгерметизировать машину, должна была сработать «защита от дурака»: ИР транспортера полностью заблокировал бы двери на пять попыток. Только с шестого раза кормовую дверь можно было открыть. И то после громких предупреждений.

Напряженный день остался позади, люди заснули. Дежуривший Бишоп, сменив Фарелла за штурвалом машины, изредка подавая транспортер вперед на несколько метров, выбираясь из заноса.

Иначе снегопад к утру полностью бы погреб людей под толстым слоем жесткого белого льда.

На утро составили следующий план: когда температура поднимется до приемлемых цифр – хотя бы до сорока градусов – техники отправятся снимать батареи с гибернационных капсул, найденных в пещерах-холодильниках, а остальные займутся поиском уцелевших в складских помещениях продуктов. Менее всего разбит третий блок колонии; по крайней мере, там уцелели окна, а несколько пулевых отметин на стенах можно было заделать герметиком.

От Гильгофа поступило предложение активировать ядерный реактор базы, но его отвергли как волюнтаристское: при недавнем осмотре выяснилось, что реактор сильно поврежден стрельбой, и запуск может повлечь серьезную аварию. А снаружи и без того разбросан плутоний – радиационный фон начал повышаться даже внутри защищенного транспортера.