Войти в бездну

Никто не успел выстрелить – люди благодаря предупреждению Бишопа отбежали на значительное расстояние, а Иной, ничуть не мешкая, уцепился за потолок лапами и тонкими щупальцами, со скоростью ракеты промчался над головами экипажа и скрылся в проходе между двумя основными коридорами корабля. Будто понимал: если он останется здесь хотя бы на мгновение, его изрешетят пулями.

Яркий свет галогенных ламп включился менее чем через двадцать секунд после побега животного. «Юлий Цезарь» справился с локальной катастрофой – энергия, поступавшая к главному процессору корабля, была пущена по резервным кабелям.

Разбитое стекло, валяющееся на мягком ковровом покрытии коридора, безобразная дыра в проеме обзорного окна лаборатории, напуганные люди и… И Иной, вырвавшийся на свободу.

– Наверх! – скомандовал Казаков. Лейтенант снова попытался взять ситуацию под контроль. – На верхний уровень! Ратников прикрывает, научный персонал пропустить вперед!

Гильгофа, Машу, доктора Логинова и сопровождавшего его медтехника военные, ни на миг не ослабляя внимания, довольно грубыми тычками отправили бежать по проходу, к винтовой лестнице, а затем, следуя приказам командира, поднялись сами.

Иной не появлялся – наверное, затаился в самом дальнем углу корабля.

В небольшой каюте второго уровня рейдера стало тесно. Собрались все, предварительно задраив прочный люк, ведущий в кают-компанию, расположенную в передней части «Цезаря». Машу откровенно трясло. Было страшно. Этот страх усиливался воспоминанием, что всего полчаса назад она была твердо уверена в превосходстве человека над необузданной стихией – Иным.

– Бишоп, быстро дай мне выход на ИР корабля.

 – Казаков вовсе не казался напуганным, а наоборот, успокаивающе-деловым. – Он восстановил поврежденные системы? Вот и отлично.

– Я полнейший идиот. – В тишине эта реплика Гильгофа прозвучала как серия выстрелов.

– Несомненно… – Мария Дмитриевна стояла за спиной лейтенанта, дожидавшегося в маленьком отсеке связиста контакта с ИР «Юлия Цезаря».

– Мы недооценили Иных, – шепнул доктор. – Вернее, я недооценил. Знаете почему?

– Почему? – Ельцова посмотрела на ученого не без отвращения.

Господа высоколобые всегда считают себя центром Вселенной, не обращая внимания на бренную реальность. Вот Гильгоф и доигрался с огнем.

Доктор вытянул руку, в которой по-прежнему сжимал инфразвуковой ретранслятор. Прибор выглядел, как обычно. Овальная пластиковая коробочка с несколькими индикаторами и полутора десятками серых клавиш.

– Вот, – сказал ученый, указательным пальцем левой руки подталкивая дужку очков выше на переносицу. – Мы надеемся только на технику, а Иной исключительно на себя.