Войти в бездну

Как и прежде, но на гораздо более серьезном уровне. Иначе не выжить, ни нам, ни им. Император встречается в кайзером Фридрихом на следующей неделе, здесь, на «Кронштадте». Документы готовятся, главное – не вызвать подозрений у соперников, которые начали что-то подозревать… Американцев насторожила активность Тегерана, Пекин тоже забеспокоился.

– Забеспокоишься тут, неудивительно… Одного не понимаю: для чего арабам потребовалось старинное оружие? Николай Андреевич, зачем им древние «калаши» и танки на дизельных двигателях?

– Не знаю. Но кое-какие предположения имеются, выясним, второй департамент не сидит без дела… Поговорим о другом, давайте? Не хочется портить последний в жизни вечер отдыха.

Поговорили. О новых фильмах, чужих формах жизни, дальнейшем развитии «Кронштадта» как уникального сооружения, впервые в истории ставшего астероидом, превращенным руками человека в техногенного монстра. О любимой внучке адмирала – я Наталью никогда не видел в лицо, но судя по словам Бибирева и моим собственным заключениям, у нее впереди большое будущее при любом раскладе: эдакая кавалерист-девица, какие редко встречаются в наши благополучные времена.

Потом незаметно перешли на проблемы ведомства, хоть и негласно условились не обсуждать дела. Разговаривали обо всем, что на язык попадется.

Коньяк кончился. В отличие от сэра Уинстона Черчилля, выстоявшего «один на один» в грандиозном воздушном сражении 1940 года с ВВС Гитлера и считающегося в наши времена едва ли не эталоном жесткого государственного деятеля, Бибирев умел остановиться – Черчилль слишком много пил. Посему пустая бутылка «Арарата» отправилась в уничтожитель, адмирал встал и раскланялся:

Взгляд у адмирала был совершенно трезвый.

Трезвый и очень внимательный. Он ждал правильного ответа.

– А мне насрать на вашу подвыпистость! – напрямую брякнул я. – Есть три настоящие ценности, Николай Андреевич: честь, родина и семья. Уж извините за такой банальный пафос. Семьи у меня нет, родина скоро станет одним воспоминанием. Остается честь. Моя личная. Собственная и никем не отторжимая. За это стоит повоевать. Даже с Концом Света.

– Войдете в историю, – припечатал меня Бибирев. – Вы искренни, Сергей. Это видно. Вы будете драться до конца.

Как и я.

Адмирал резко развернулся, подошел к двери каюты, большим пальцем вдавил круглую синюю кнопку. Засверкал яркими огнями коридор блока «В».

– Кстати, а что вы предпочтете спасению жизни десяти тысяч обывателей? – через плечо бросил адмирал, а затем повернулся ко мне. – Не отвечайте… Это мой вопрос к самому себе. И вот ответ: я предпочту эвакуацию собраний Эрмитажа и Третьяковки. Мы погибнем, но оставим след во Вселенной. Спокойной ночи, капитан.

Бибирев, ссутулившись, зашагал к лифту.

Я запер дверь.