Войти в бездну

До встречи!

Мы прилетели в город вчера вечером. Спешка была вызвана состоянием Крылова, находившегося почти при смерти. Доктор без раздумий вызвал самолет, С-47 прилетел через несколько часов, совершил посадку неподалеку от Озера, мы отпустили гиппарионов, быстро погрузились и направились в сторону Квебека. По просьбе Гильгофа пилот совершил два круга над Лесом – доктор хотел осмотреть чащобу с высоты птичьего полета, видимо, рассчитывая обнаружить нечто, незамеченное нами во время путешествия по Дороге. Но под плоскостями самолета расстилалось лишь сплошное зеленое море без каких-либо следов цивилизации.

Затем на протяжении сотен километров мы наблюдали изумрудно-золотую саванну, в перед заходом солнца шасси С-47 коснулись бетонной полосы Бланьяка, где нас ожидала машина «скорой помощи», сразу же доставившая Коленьку в госпиталь святой Терезы Бомбейской. В числе встречающих оказались и несколько профессионально-насупленных господ из дипломатического представительства Империи в Квебеке, которые забрали контейнеры с аппаратурой. Аня и Гильгоф уехали вместе с ними, я отвел домой собак, накормил и приказал псинам «ждать». Потом заскочил к соседу – страдающему бессонницей пожилому рантье, попросил назавтра присмотреть за собаками, Альфа с дочурками не считали мсье Ландри и его жену за чужих людей. Быстро переоделся, взял велосипед и среди ночи поехал в госпиталь, находившийся в другом конце города.

Разумеется, к Крылову меня не пустили, сославшись на то, что состояние больного тяжелое, а я даже не родственник. Спустя полчаса ко мне вышла толстая докторша (судя по акценту – из потомков англоязычных канадцев) и начала расспрашивать, что именно случилось.

Я объяснил, умолчав только о целях нашей экспедиции и необычных находках – Гильгоф настрого запретил болтать лишнее. Как раз в это время в больницу примчался Вениамин Борисович собственной персоной – от его рассказа толку было гораздо больше. Более того, он ухитрился сразу очаровать толстуху своими немалыми познаниями в медицине и старомодной обходительностью, заявил, что является родным дядей Крылова, и получил разрешение пройти в отделение реанимации.

Когда мы утром расстались, я поехал в колледж через центр Квебека. Город просыпался, появились автомобили, из открывающихся булочных тянуло запахом великолепного гермесского хлеба и горячей сдобы, под тентами уличных кафе сидели первые посетители из числа сотрудников наших бюрократических контор, решивших выпить перед наступлением рабочего дня чашечку кофе и съесть круассан с джемом.