Хелл. Замужем не просто

— Нет!

— Тогда и обсуждать нечего! — она невинно улыбнулась, — Сиан, я так устала, идем домой, а?

Арсианар отовсюду слышал мысли деймасов — все уже приготовились к очередному представлению, многие жители видели, как он обыскивал город… в очередной раз, а патрули прочесывали каждый дом в поисках достопочтимой инари! Но если ранее его очаровательная любимая просто сбегала из дворца, чтобы побродить по городу и окружающим садам, то на этот раз она и вовсе покинула его Отскоре! И все же он невольно искренне восхищался своей малышкой:

— Хелли, — он нежно поцеловал ее на глазах у всех, игнорируя доносящиеся от женской половины мысли на тему «Какая красивая любовь…», и от мужской «Это что же она в постели вытворяет, раз он ей все прощает?», потом тихо прошептал, — Ночью отшлепаю!

— Правда? — в глазах наемницы заплясали бесенята, — ловлю на слове, милый!

Он подхватил свою инари на руки, усадил на хиарг и запрыгнул в седло ящера.

— Хочешь полетать? — вкрадчиво прошептал Сиан, обнимая ее крепче, и не обращая внимания на возмущение Отронире Ледши.

— Очень хочу, — прошептала Хелл, уже предвкушая полет, и любимый не стал ее разочаровывать.

Хиарг повинуясь приказу господина, взмыл под облака, рассекая воздух мощными крыльями, кружа над огромным городом, заставляя ее едва ли не визжать от восторга. Но едва Арсианар направил хиарг на снижение, девушка с тоской в голосе попросила:

— Сиан, ну пожалуйста, я еще хочу…

— Хелли, — он ласково целовал ее шею, — Хелли, простудишься, нельзя.

Хотелось плакать от бессилия:"

"— Сиан, если бы только знал, как я не хочу обратно во дворец… — она и не заметила, как по щекам потекли слезы, зато капельки ее отчаяния заметил он и обнял чуть сильнее. — Я знаю, что ты сейчас скажешь! — Хелл тяжело вздохнула, — Ты скажешь, что я чудесно справляюсь, что уже усвоила то, что дочери Великих Домов десятилетиями усваивают, что мой учитель по вашему дерсенговому языку восхищен моим произношением, что… Но я устала, Сиан… И я ненавижу все это, просто ненавижу уже…

— Хелли…

Что он мог ей сказать? Что ему безумно тяжело видеть ее такой? Что ее боль для него давно стала хуже собственной? Что он все еще надеется, что она привыкнет и станет одной из них? Он понимал что ей не хватает того ощущения свободы, которого она так долго добивалась, но именно свободу он и не мог ей дать… Все что угодно, но не свободу…

— Давай сбежим на Идитри, — предложил Сиан, — ты хорошо себя чувствуешь, так что с Миарни я разберусь.

— Сейчас сбежим? — радостно спросила девушка.