Второй год новой эры

Месье Петрович же, узнав на слух французскую речь, с вопросительным выражением лица повернулся в мою сторону, а вслед за ним на меня устремили взгляды мадам Ляля и все остальные, включая моего ненаглядного муженька.

– Мадам Люси, – сказал мне русский вождь, – не будете ли вы любезны перевести, о чем с таким волнением хочет поведать нам этот молодой человек?

– Месье Петрович, – ответила я, – я сама ничего не понимаю, но этот молодой человек просит, чтобы мы его не убивали…

– Интересно девки пляшут, по четыре штуки в ряд, – пробормотал себе под нос месье Петрович и уже громче добавил: – Мадам Люси, пожалуйста, подойдите сюда и побеседуйте с этим несчастным.

В первую очередь выясните у него, пожалуйста, с чего он взял, что мы хотим его убить? Успокойте его и скажите, что ничего страшного, пока он под нашей защитой, с ним не случится.

– О да, конечно, месье Петрович… – поспешно кивнула я и сделала несколько шагов к парню, который по мере моего приближения все больше вжимал голову в плечи, словно хотел, подобно ежику в момент опасности, свернуться в клубок. А хныканье ребенка перешло в жалобный и довольно громкий плач, он сучил ножками, очевидно, чувствуя себя в мокрой тряпке совсем некомфортно.

Парень стал качать малыша, но тот не успокаивался. «Бедный малютка! – услышала я за своей спиной голос мадам Ляли, – он замерз, его надо срочно согреть! Давай, Люся, скорей успокой беднягу, ребенку нужна срочная помощь!»

Я подошла к юноше и остановилась примерно в двух шагах от него, после чего, улыбнувшись, протянула к нему руку ладонью вверх и сказала:

– Меня зовут мадам Люси. Мы друзья. Не бойся нас, мы не причиним тебе зла. Мы хотим помочь тебе и малышу…

Я старалась, чтобы мой голос звучал ласково и убедительно.

На таком близком расстоянии я могла хорошо прочесть в глазах несчастного грустное повествование о тяготах, горестях и лишениях, которые ему довелось пережить. Видимо, он уже не ожидал от жизни ничего хорошего. Смотрел он на меня с подозрением, но после того как я с ним заговорила, в его взгляде забрезжил проблеск надежды.

– Но для начала, – спросила я, – скажи, тебя как зовут?

– В-виктор де Легран… – неуверенно произнес он. – Кто вы? В-вы… вы не монтаньяры, не якобинцы и не санкюлоты?

– Нет, Виктор, – сказала я, начиная что-то понимать, – мы не первые, не вторые и не третьи.

Мы называем себя племенем Огня, и пришли мы сюда из другого времени. С некоторыми из нас это произошло случайно, как, наверное, и с тобой, но наши вожди специально проникли в это время из далекого будущего для того, чтобы построить тут справедливую и человечную цивилизацию.

При этих словах юноша вдруг зарыдал. Точнее, он просто стоял молча, и из его глаз катились крупные слезы. Ребенок орал.