Второй год новой эры

Я всегда мыслила рационально, и сейчас эта рациональность подсказывала мне, что мой муж может ошибаться, что он никак не может знать, какого пола наш ребенок. Но что-то другое, иррациональное, подсознательное, торжествующим гласом перекрывало этот слабый голос – оно возвещало, что муж прав, что все именно так, как он говорит. Что за мистика…

Чтобы избавиться от этого непривычного и немного пугающего меня чувства соприкосновения с чем-то потусторонним, я спросила:

– Дорогой, а… у этого Эйдо есть жена?

Дурацкий вопрос. Но почему-то он меня и вправду интересовал.

И мой муж, даже не моргнув глазом, ответил:

– Похоже на твое имя, – он улыбнулся, глянув на меня.

– Ну и как? – Я приподнялась на локте, сгорая от любопытства. Надо же – у супруги самого могучего божества имя почти как у меня, а я об этом даже не знала…

– Лиу-ис. Ее зовут Лиу-ис, – ответил муж.

– А кто она? – продолжала я выспрашивать.

Но, кажется, муж уже был настроен вставать.

– Просто жена, – ответил он и поцеловал меня. После чего принялся вставать…

Тот момент особой интимности и откровения стремительно улетучивался в лучах зачинающегося рассвета.

Что ж, теперь я хотя бы знаю, что мой муж способен пофилософствовать при свете угасающих звезд, и ничто не помешает нам повторить это в будущем…

Мы приближались к дому. Это был волнительный момент для всех. Экипаж в полном составе сгрудился на палубе; каждый вглядывался в берег нашей обетованной земли, ставшей родной для нас, и мысли от предвкушения встречи с близкими пьянили радостью наш разум.

О да, они все стояли на берегу, у самой кромки воды – мадам Марина, и месье Андре и даже старый месье Антон, со своей седой бородой, а также наши французские школьники и жены-лани месье Петровича и моего супруга.

Ветер доносил до нас счастливые возгласы и голоса возбужденные грядущей встречей. Туземки со всей непосредственностью принялись отвечать стоящим на берегу радостными воплями. Затем они принялись орать еще громче и прыгать от радости; и только суровый вождь и мой муж, исполненные солидности и благолепия, махали руками и улыбались. Ну а мы с Лялей визжали и скакали в толпе туземок – и в этом неистовстве выражали то, как сильно мы соскучились по своим, и как рады теперь видеть их всех живыми и здоровыми, радостно встречающими нас.

И вот мы сходим на берег. Боже, как это было трогательно… Мы обнимались и расцеловывались с теми, кого так долго не видели. Первым делом меня заключила в свои объятия мадам Марина. Она все никак не могла отпустить меня, все спрашивала, то и дело пытливо заглядывая в глаза: «Ну как ты, Люся? Все нормально? Точно? Как малыш? Все в порядке? Шевелится? Ты хорошо питалась?» а все ее вопросы я только кивала и вновь обнимала ее.