Второй год новой эры

С гребня дюны, куда мы поднялись ради лучшего обзора, приближающийся корабль был виден очень хорошо, тем более что его ярко освещало восходящее солнце – его лучи падали на него через прореху в облаках. Первое, что бросалось в глаза – никакие это не саксы, англы или юты. У тех длинные низкие ладьи оснащены большим количеством гребцов, а на приближающемся корабле их не имелось, как не наблюдалось и носовой фигуры в виде головы сказочного чудовища. Последним штрихом, подтверждающим, что это плывут не наши старинные враги, были треугольные паруса, в то время как на ладьях саксов паруса исключительно квадратные.

– Да, – подтвердил Виллем-воин, поставив точку в наших сомнениях, – это кто угодно, но только не саксы. На корабле не видно каких-либо приготовлений к сражению и каких-то еще признаков враждебности, поэтому я считаю, что мы можем вступить с этими людьми в переговоры. Быть может, они помогут нам выбраться с этого берега мертвецов обратно к жизни. Иначе рано или поздно мы все умрем на этом пустынном берегу…

– На все воля Господа! – важно произнес отец Бонифаций.

 – Но, как и достопочтенный Виллем-воин, я тоже думаю, что умереть в бою мы всегда успеем; сначала нам надо попробовать договориться. И даже если это самые закоренелые язычники, то среди них тоже попадаются добрые люди…

– Пусть будет так, мы пойдем на эту встречу втроем – я, отец Бонифаций и Виллем-воин, – произнесла я и повернулась к своему сыну. – А ты, Эмрис, ступай к остальным и будь готов бежать вместе с ними, если наши переговоры окажутся неудачными.

Ступай и помни, что мы все тут надеемся на тебя, ведь ты у нас почти взрослый.

Сергей Петрович внимательно рассматривал в бинокль приближающийся берег. Наблюдаемая картина отчетливо припахивала шизофренией. Представьте, что вместо ожидаемых людей каменного века – в шкурах и с прочими атрибутами первобытнообщинного строя – вождь Племени Огня видит вполне цивилизованно одетое (по сравнению с хроноаборигенами) трио. Не найдя другого объяснения, Петрович пришел к заключению, что это очередные попаданцы.

После встречи с Виктором де Леграном было бы логично допустить, что в этот мир могут провалиться выходцы из любой эпохи.

Вождь вглядывался в этих людей, пытаясь хотя бы приблизительно определить, откуда родом эти трое (в смысле, из какой эпохи). В центре композиции стояла дама (на ум Петровичу пришло слово «матрона») – светловолосая, в темно-коричневом платье, поверх которого был накинут темно-зеленый плед, расчерченный на квадратные клетки белыми и желтыми полосами.