Забытая федерация

Наверно, это моя ошибка, нужно было по-тихому вязать, как бы общего бунта не было, того и гляди, что придется всех перестрелять. Тем временем самоуверенный выбрал меня как легкую цель, скорее всего хотел напоследок забрать с собой. Поэтому он расслабился, вытянув руки в захвате, чтобы сломать мне шею. Да щаз, конечно, весьма картинно летит на меня, явно самоуверенность его подвела. Хватаю за руку, дергая еще сильнее на себя, сам ухожу с линии атаки. Самоуверенный пролетает мимо, ударяясь головой об спинку стула. Стул тут примагничен к полу, чтобы не было беспорядков во время маневров.

Дук-к, глухой звук от удара, и тело мешком валится на землю, прочерчивая кровавую полосу по стулу.

Тут же спецназовец наваливается на тело, заламывая руки и ноги в силовые наручники.

– Хорошо, что во время операций глушилки сразу включают. Иначе подорвал бы себя и всех нас.

Спецназовец кивнул, не глядя на меня, ну и хорошо, а то Старшой обидится. Ему «языки» нужны. Второго взяли без проблем.

Я прочистил горло и громким голосом сказал:

– Итак, господа, вы меня извините, но вас я отпущу через пятнадцать дней. Вам придется посидеть тут, как раз и коды проверятся, и мины взорвутся.

Всего хорошего.

Я начал разворачиваться.

– Стойте, я простой исполнитель, мне приказали, – закричал закованный в наручники, тот, который боялся.

– А ты кто у нас тут? – спросил я равнодушным голосом, разглядывая ноготь на мизинце.

– Ну хорошо. Старшой, ты же сапер вроде. Проводишь? Соберешь игрушки?

– Ребята проводят, – буркнул Старшой.

Двое его ребят подхватили техника и потащили к выходу.

– Снимите с него наручники, он хороший, – сказал я все тем же равнодушным голосом. – Так, тогда всех можно отпустить, пожалуй.

Ну, кроме тебя, конечно, – сказал я, обращаясь к капитану.

– Ты обещал, что всех отпустишь.

Вот теперь надменность в голосе пропала, осталось вроде самоуважение. Голос был не испуганный. Но страх ощущался где-то глубоко.

– Так я и отпущу всех, ну кроме того, который шею мне пытался сломать. Только тебя через пятнадцать дней. Посидишь тут, ничего с тобой не сделается. Хотя вру, может, и сделается что. Это смотря какие коды ты мне отдал.

– Ладно, держи настоящие.

И он снова перекинул мне коды, при этом сожаления я не уловил, а даже наоборот, превосходство, значит, опять не верные, настырный.

– С этими кодами будешь тут месяц сидеть, если еще один раз неверные коды скинешь, я тебя на год в одиночестве тут оставлю, как раз к этому времени до нужной мне точки долетишь, – также меланхолично продолжил я.

Вот теперь есть отклик, да тут даже эмоции не нужно чувствовать. У капитана ноздри расширились, жевалки заходили ходуном. А лицо налилось пунцовой краской.

– Подавись, – выдавил он, перекидывая коды.

Вот эти коды похожи на правду.