Закат в Лиссабоне

 — Просто настоящий венецианский мавр. О таком ревнивце кто-то даже пьесу написал, Шекспир, кажется…

— От вашей непосредственности умереть можно, — засмеялся он. — Действительно, про Отелло с его ревностью написал Шекспир. И если вы скажете, что никогда о нем не слышали, я умру прямо на месте.

— Слышала, слышала, — кивнула она, — но терпеть его не могу. У него все драмы какие- то дикие, нечеловеческие. В одной — дочери бросают на произвол судьбы старика-отца, в другой — погибают совсем юные влюбленные, в третьей — у принца отца убивает его собственный брат, а мать выходит замуж за этого убийцу. Не знаю. Мне ваш Шекспир не нравится. Он какой-то типично средневековый тип с извращенным пониманием любви.

— Вы не одиноки в своих суждениях, — заметил Дронго. — Так считал и великий русский писатель Лев Толстой. А мне Шекспир нравится. Я как раз нахожу, что он очень достоверно описывал нюансы человеческих чувств и отношений. К сожалению, люди мало изменились со времен Средневековья.

Так же любят, так же ненавидят; так же ревнуют, так же пытаются любым способом захватить власть, идут на подлость, предательства, убийства. Только Шекспир не мой и не ваш. Он принадлежит нам всем. И его драмы будут жить еще тысячу лет; после того как мы покинем этот свет

Он заметил, что при этих словах она вздрогнула и опустила глаза. Словно любое упоминание о смерти как-то странно волновало молодую женщину. Дронго нахмурился.

Некоторое время они сидели молча. Дронго бросил взгляд в сторону своего напарника. Тот все еще оставался за столом — пил кофе и продолжал общаться со своими соседями. Хотя многие из делегатов, уже успев поужинать, покидали зал ресторана. Увидев среди них знакомую, Зулмира подняла руку в знак приветствия. Темнокожая женщина улыбнулась ей, тоже помахала рукой и направилась к ним, грациозно обходя столики.

У незнакомки, которой на вид можно было дать лет тридцать пять, были резко очерченные скулы, тонкие крылья носа, выразительные карие глаза, изящные кисти рук. Гибкую фигуру подчеркивало легкое цветастое платье. Она подошла к их столику, Дронго поднялся.

— Познакомьтесь, — весело улыбнулась Зулмира. — Это наш коллега из Баку. Он впервые приехал на такой конгресс. А это моя подруга — Эстелла Велозу. Она из Бразилии, наш добрый советчик и активный помощник.

Дронго протянул руку и пожал холодную кисть новой знакомой. Они улыбнулись друг другу.

— Очень приятно, — произнес Дронго. — Мне кажется, больше в Бразилии не осталось красивых женщин. Всех привезли на этот конгресс.

— Вот видите, какой вы непостоянный человек, — рассмеялась Зулмира. — Стоило лишь появиться моей подруге, и вы уже готовы мне изменить. А еще ревновали к Эдуардо.