Закат в Лиссабоне

 — Вам никто об этом не говорил?

— Говорили. И достаточно часто. Когда я отказывала мужчинам в подобном свидании. А вам не говорили, что опоздание в таких случаях больше чем на пять минут выглядит оскорбительным?

— Согласен, — кивнул Дронго, — но вам не кажется странным, что мы уже несколько минут стоим на пороге и выясняем, почему я совершил столь глупый поступок. Я признал свою вину, согласился со всеми вашими упреками. Да, я поступил как абсолютный идиот, если вас устраивает такое признание. Но ко мне в номер неожиданно зашел один давний знакомый, и мне пришлось задержаться. В жизни иногда случаются подобные неприятные курьезы. Если вы считаете, что я не заслуживаю прощения, откройте дверь, и я уйду. Если же вы считаете, что я могу остаться, уберите вашу руку.

Она улыбнулась. Дронго еще раз отметил про себя, какие красивые у нее зубы. Впрочем, в ней многое было безупречно. Сеньора Машаду медленно опустила руку. Дронго обнял ее и прижал к себе. Халат соскользнул на пол, и она, подцепив ногой, отбросила его в сторону.

«Иногда я нахожу приятные стороны в своей международной деятельности», — успел подумать Дронго, обнимая женщину.

Уже позже, примерно минут через сорок, когда они лежали в постели и Дронго случайно, потянувшись за чем-то, повернулся к ней спиной, она тревожно спросила.

— Что у тебя на спине?

— Неужели татуировка? — пошутил он.

— У тебя жуткий синяк, — пояснила Зулмира, разглядывая кровоподтек. Дронго попытался увернуться, но она упрямо развернула его и внимательно осмотрела спину.

— Где ты так ударился? — спросила она. — у меня есть неплохая мазь, сейчас принесу. Легко соскочив с кровати, Зулмира поспешила в ванную комнату. Он остался сидеть на скомканных протынях, чувствуя себя не очень комфортно, женщина вернулась из ванной, уселась к нему на спину, обхватив его ногами, и принялась осторожно втирать мазь в кожу. Он посмотрел на ее ноги. Их нельзя было назвать идеально стройными. Скорее идеально сексуальными. Довольно полные и без малейших изъянов. Дронго провел рукой по ноге, Зулмира взвизгнула и рассмеялась:

— Щекотно! Не трогай меня, я еще не закончила.

— У тебя красивые ноги, — сказал он грустно.

— Это плохо? — весело спросила она, продолжая втирать мазь.

— Нет, я думаю, это прекрасно.

— А почему таким мрачным тоном?

— Я всегда бываю мрачным, когда речь идет о человеческой красоте. В отличие от природной, она не столь долговечна, к огромному сожалению…

Зулмира перестала втирать мазь. Нежные руки больше не касались его спины. Дронго почувствовал некую перемену в настроении женщины и обернулся к ней.

— Я сказал глупость? — спросил он.

Она убрала ноги, поднялась и прошла в ванную комнату.