Закат в Лиссабоне

Незнакомец прошел мимо Дронго, и тот, не выдержав, оглянулся. Он встретился взглядом с «Пьеро» и тот моргнул глазами, показав, что понял подозрения своего напарника. «Волосы можно перекрасить. Цвет глаз изменить с помощью обычных линз. Лицо слегка подправить у пластического хирурга. А вот плечи, строение грудной клетки или черепа — не изменишь», — в который раз прикинул Дронго и снова посмотрел назад.

— Мы отъезжаем, — громко объявила в микрофон усевшаяся на место гида молодая женщина невысокого роста. У нее были светлые волосы, собранные в пучок, и длинный, словно вытянутый от любопытства нос. Женщина оглядела присутствующих. — Меня зовут Луиза Магальянис, я буду вашим гидом. Надеюсь, все собрались. Или мы должны кого-нибудь подождать?

— Не хватает двух человек, — сказал кто-то из собравшихся, — делегатов из Японии и Индонезии.

— Японец сегодня занят, — сказала Луиза, — а насчет делегата из Индонезии… как его зовут?

Дронго молча наблюдал, как она ищет фамилию делегата в списке,

— Али Сарман, — прочитала Луиза. — Его еще нет? Подождем одну минуту и уедем. Возможно, он передумал ехать на экскурсию. Хотя все равно нужно было предупредить…

«Наверно, он остался со своим китайским другом, которого так мечтал увидеть», — подумал Дронго, но вслух ничего говорить не стал.

— Все, отъезжаем, — объявила сеньора Магальянис, — первая остановка у дворца юстиции. Затем мы поедем на стадион футбольного клуба «Бенфика». Хотя в центре Лиссабона есть пять крупных стадионов, посетить все мы просто не успеем. Футбол для нашей страны — это больше чем спорт. Все знают нашего знаменитого полузащитника Фигу, который сейчас выступает в мадридском «Реале». И еще у нас был великий Эйсебио, «черная пантера», как его называли в шестьдесят шестом году на чемпионате мира в Англии. 

— Я видел, как он играл, — восторженно сказал Кобден, — я как раз находился в это время в Англии. Это был второй Пеле. Бразильцы тогда не смогли ничего показать, и вместо них выдвинулись португальцы. Эйсебио был просто неповторим. Вы помните матчи того чемпионата?

— Плохо помню, — признался Дронго. — Сознательным болельщиком я стал с семьдесят четвертого года. Тогда в финале играли сборные Голландии и Западной Германии. Я болел за голландцев, но они проиграли немцам. С тех пор я всегда болею только за сборную ФРГ. А ко времени чемпионата в Англии мне исполнилось всего семь лет.

— Могли бы и не напоминать, — добродушно проворчал Кобден, — я и так знаю, что намного старше вас. Зато я видел настоящий футбол, потому что раньше были настоящие чемпионаты. Как раз до семьдесят четвертого. Думаете, что я говорю так, потому что постарел? Ничего подобного. Вспомните сами.

После семьдесят четвертого настоящего футбола уже никто не показывал.