Закат в Лиссабоне

Группа направилась к главному входу на стадион. Некоторые делегаты отставали, громко обмениваясь впечатлениями. Делегат из Колумбии высказал пожелание встретиться с кем-нибудь из руководства футбольного клуба «Бенфика». Итальянец Россетти попросил разрешения выйти на поле, чтобы осмотреть газон. Растерявшаяся Луизa Магальянис не знала, на чьи вопросы ей отвечать.

Дронго прошел дальше. Ему было интересно обойти внутренние помещения стадиона, посмотреть, как их перестроили и оборудовали, готовясь к чемпионату. Впереди него шел итальянский делегат Паоло Россетти, чья лысина могла служить прекрасным ориентиром. Услышав шаги у себя за спиной, итальянец обернулся и, увидев Дронго, улыбнулся:

— Вы тоже хотите выйти на поле там, откуда выходят спортсмены? Это очень интересно. Они нас не пускают и думают, что могут становить. Я был на стадионах самых знаменитых итальянских клубов. Сам я болею всегда за туринский «Ювентус». Какая это команда! Вы знаете такую команду?

— Конечно. И не только «Ювентус». Все знают об успехах «Милана» и «Интера».

— Как приятно, — всплеснул руками Россетти. — Откуда сеньор приехал?

— Из Баку, — ответил Дронго.

— Ваша сборная играла в футбол с нашей, — обрадовался Россетти, — у вас хорошие ребятa. А победы придут обязательно. — Он даже смутился, что вынужден разговаривать с человеком из такой страны, чья сборная еще не добивалась права играть в финалах. Тогда как сборная Италии трижды была чемпионом мира. А в девяносто четвертом только злосчастный пенальти не сделал итальянцев четырехкратными чемпионами. Россетти выпрямился, поднял голову и стал даже чуточку выше ростом.

— Я помню игру вашей сборной в восемьдесят втором году в Испании, — сказал Дронго. — Как тогда здорово выступили все ваши игроки! Росси забил три мяча бразильцам.

— Брависсимо, сеньор! — вскричал Россетти. — Вы помните такие подробности.

Они прошли мимо двух закрытых дверей. Итальянец подергал ручки, но, убедившись, что двери закрыты, вздохнул и поспешил дальше. Там, где Дронго делал один шаг, его итальянскому собеседнику приходилось делать два.

— Со мной сидит этот тупой швед или норвежец с Фарерских островов, — пожаловался Россетти, — кажется, его зовут Пер Асплунд. Он ничего не понимает ни в футболе, ни в нашем деле. Если он врач, то я чемпион мира по футболу, а если он когда-нибудь болел за футбольную команду хотя бы своей страны, то я вообще не врач, а ветеринар.

— Он просто не любит футбол, — предположил Дронго.

— И ничего не смыслит в медицине, — безапелляционно заявил Россетти. — Не понимаю, как его могли сюда прислать. Вы бы видели, с каким нежеланием он выходил из автобуса. — Итальянец остановился перед очередной запертой дверью и, пытаясь ее открыть, снова принялся дергать ручку.