Закат в Лиссабоне

— Ваша подруга была очень расстроена, — сообщил Кобден, — вы могли бы подойти хотя бы на пять минут. Я понимаю, что, когда мужчина сразу берет женщину приступом, она ему становится неинтересна. Но такая роскошная женщина… Или у вас уже намечен технический перерыв?

— Нет, — ответил Дронго. Ему был неприятен подобный цинизм Кобдена. — Я действительно задержался. И боюсь, что она справедливо обижается.

— Жаль, — вздохнул Кобден, — было бы гораздо лучше, если бы вы поругались.

— Почему? — заинтересовался Дронго.

— В таком случае у меня был бы шанс. И настоящая конкуренция. Между двумя очаровательными женщинами. У меня сердце просто разрывалось пополам, когда я глядел на обеих. Они обе мне нравятся. И каждая по-своему. Но вы не оставляете мне выбора, сразу заявив свои права на сеньору Машаду. Мне приходится довольствоваться сеньорой Велозу. Но должен сказать, что я не в обиде. Мимо них прошел к своему месту «Пьеро», Россетти следовал за ним, беспрерывно говоря что-то шедшему следующим колумбийскому делегату, Дронго поморщился. Болтливость итальянца начинала раздражать. С другой стороны, это могла быть маска. Самые скрытные люди иногда выглядят болтунами, при этом, говоря обо всем, они не говорят ни чем. И под маской веселого говоруна скрываются внимательные наблюдатели.     

«Он был вместе со мной, — мысленно анализировал Дронго, — и сделал вид, что ищет выход на поле. Нужно уточнить, бывал ли он раньше в Лиссабоне. Если бывал, то наверняка ходил на стадион. Он ведь хвастался, что часто бывает на футбольных стадионах, тогда он должен знать их обычные ходы и расположение всех раздевалок и подсобных помещений. Но он запутался. Или сделал вид, что запутался? Потом он свернул в сторону, предложив мне идти туда, где меня ждал первый убийца. Внешне все логично. Но логику опрокидывает второй убийца. Если Россетти их человек и сознательно направил меня в эту сторону, то почему меня не ждали сразу двое для подстраховки? Хотя это тоже не совсем убедительный довод. Россетти не мог знать, где именно мы сумеем разойтись, и расставил своих людей по обеим сторонам коридора. А когда первый не вернулся, послал второго. Так вполне могло быть. Но Россетти меньше всего похож на «Сервала». Только в том случае, если ему отрезали ноги или пересадили другое тело. Нет, это глупо. «Сервалом» он быть не может, а вот его напарником или помощником — вполне».

Дронго повернул голову и почувствовал резкую боль в шее. Хрустнули позвонки. «Нужно будет провериться, нельзя так безответственно относиться к собственной голове. Она как минимум этого не заслуживает». Скандинав сидел рядом с болтливым Россетти, но не слушал его, прикрыв веки. Складывалось впечатление, что он спит. Но он не спал.