Запретный остров

— Ах ты, чертов фрукт, — яростно воскликнул Владимир. — Сейчас я с тобой разделаюсь! — Он схватил кокос обеими руками, а затем как следует, замахнувшись правой рукой, швырнул его в ближайшее дерево.

Кокосовый плод срикошетил от пальмы и полетел в обратном направлении, слава богу, что с наименьшей скоростью, потому что уже через секунду он ударил отвернувшегося Владимира по затылку.

— Если так и дальше пойдет, — заявила Элизабет, — пауку не придется нас убивать, — она усмехнулась сама себе. — Рано или поздно мы сами себя убьем.

Владимир, морщась от боли и почесывая ушибленный затылок, посмотрел на девушку. В его взгляде не читалось ни агрессии, ни ненависти, он просто смотрел на нее и думал о том, как же смог докатиться до такой жизни. Хотел разбогатеть, а в итоге оказался на острове, который каждую секунду пытается, теми или иными способами, тебя уничтожить. «Природа безжалостна к слабости!»

— Вот если бы у нас сейчас был, хотя бы кухонный нож или мой рюкзак, — произнес Рой, глядя на зеленый плод под ногами Владимира. — Мы могли бы просверлить в кокосе небольшое отверстие, и нам даже не пришлось бы сдирать с него его почти резиновую оболочку.

Потратив остатки сил на безуспешную работу, горе кладоискатели устроились на незапланированный отдых под тенью пальм. Звук прибоя навевал приятные воспоминания о счастливых днях. Вот только Владимир думал немного о другом. В его голове, словно запись на магнитной ленте, прокручивались слова Моррисона: «Вот если бы у нас был, хотя бы кухонный нож, кухонный нож, просверлить отверстие». — Пробить отверстие, — чуть слышно пробубнил Владимир.

Соратники, приподнявшись на локтях, недоуменно посмотрели на него.

И тут Владимиру явилось откровение. Он ощутил бескрайнюю благодарность к своему сознанию и был даже готов громко-громко прокричать «эврика». Откуда-то появились силы подняться на ноги. Русский очень быстро пересек обжигающий песок пляжа и, не раздеваясь, вошел в воду. Ощущение было очень приятным. Почти прозрачная небесно-голубая морская гладь играла бликами от яркого солнца. Владимир исчез с головой под морским соленым одеялом.

— Он что, решил утопиться? — с выпученными от удивления глазами, невозмутимым тоном осведомилась Элизабет.

Рой, превозмогая боль и усталость, встал на ноги. На его устремленном к морю лице читалась тревога. Похоже, он сам не думал даже, что Владимир способен на суицид. Моррисон продолжал стоять на месте и всматриваться в сверкающую морскую гладь. Он отсчитывал в уме мгновения, секундная стрелка уже давно перевалила за шестьдесят.

«Возможно, он надолго умеет задерживать дыхание», — в уме попытался себя утешить Рой.