Камень. Книга 4

Правило в отчет вставлять отказался категорически:

— Прохор, если я правило в отчет вставлю и в конце отчета подпишусь, то получится, что это я, типа, добровольно предлагаю свои услуги по этому самому правилу! Своих Дворцовых я поправлю, это не обсуждается, а вот за остальных пусть меня просят!

— Ты еще забыл добавить униженно просят. — ухмыльнулся он.

— Именно, Прохор! — «негодовал» я. — Они мне невест подсовывают, а я им безопасность и спокойный сон после этого обеспечивай! Однобокие какие-то у нас с родичами отношения получаются!"

"— Кончай митинговать, Лешка! — махнул рукой воспитатель.

— И лозунгами разговаривать. Ты еще в конце отчета постскриптум от себя добавь: Свободу Великому князю Алексею Александровичу Романову! Бумага-то явно в руки Государя нашего попадет… Чем черт не шутит, добрый царь-батюшка тебя, глядишь, и пожалеет, горемыку. — Прохор не удержался и захохотал.

— Будет так, как я сказал, и никак иначе. — улыбался я.

— Договорились. — вытер он выступившие слезы. — Мне даже интересно будет со стороны понаблюдать, как тебя Государь с Цесаревичем униженно просят…

* * *И опять памятный Курсовой переулок, в котором совсем недавно нас с Прохором чуть не «принял» полицейский наряд. А вот показались такие же памятные ворота особняка Юсуповых, стоявшие сегодня на своих законных местах.

На сердце сразу как-то потеплело от веселых воспоминаний из «безбашенной юности»…

Машина остановилась около крыльца, один из Дворцовых открыл дверь, и я вступил с важным видом на брусчатку двора.

Князь Юсупов, вопреки моим ожиданиям, не кинулся встречать хоть и молодого, но «дорого гостя», а задержался наверху в обществе батюшки очень высокого ранга. Этот вывод можно было сделать по тому, как батюшка был одет.

Никогда не разбирался в облачении священнослужителей, но этот точно был далеко не из последних — один только золотой крест с цепкой тянул на килограмм с лишним, а уж про перстни с драгоценными каменьями на перстах и говорить не приходилось.

Вот, наконец, князь Юсупов покорно поклонился, приложился к протянутой длани батюшки и был благословлен.