Камень. Книга 4

Заминка случилась только с Аней Шереметьевой, которая на прощание порывисто поцеловала меня в губы и что-то сунула в руку, после чего быстро села в машину и захлопнула дверь.

Когда я разжал ладонь и присмотрелся, то на ней лежала золотая ладанка с вполне узнаваемым изображением Георгия Победоносца на коне. Поражаемый копьем Змей тоже угадывался вполне отчетливо. Цепочка для ладанки присутствовала, но, на мой взгляд, она была слишком тонкой для ношения — при моих нагрузках на темпе эта цепка была точно не вариант.

Со вздохом и грустной улыбкой достал телефон и отправил Ане сообщение: «Спасибо! Ценю!» Тут же в ответ получил смайлик в виде разбитого сердечка.

Алексей! Не! Думать! О! Шереметьевой!.. Забыть!

— Леха, ты чего там разглядываешь? — вовремя отвлек меня голос Николая. — Пойдем, выпьем, братан!

— Пойдем, выпьем. — кивнул я, и поднялся за братьями и Сашкой Петровым по ступеням в дом.

В гостиной нас уже ждали Вяземская и Михеев, к которым Николай с Александром сразу же и пристали с требованием выпить.

— Владимир Иванович, — улыбнулся я, — раз уж так получилось, что наш Прохор занят, сдавайте дежурство вашему заместителю.

На вас сегодня эти два беспокойных молодых человека. За территорию особняка их не выпускать, провокационным желаниям не потакать. Короче, все по классике, всех впускать, никого не выпускать. А завтра у вас заслуженный выходной. — Михеев всем своим видом продемонстрировал, что «задачу» понял. Николай же с Александром только вздохнули. — Виктория Львовна, голубушка, вы же не торопитесь? — я вовсю лыбился Ведьме."

"— Так и быть, Алексей Александрович, я под вас подстроюсь. — «благосклонно» кивнула она. — Время-то еще детское… Мы с вами все успеем…

Дальнейшие «посиделки» все восприняли буквально — начальник моей охраны начал самоотверженно «злоупотреблять» с братьями, а мы с Сашкой и Викой были как-бы при них.

— Леха, меня завтра к Государю вызывают… — сказал мой школьный друг. — Похоже, он все-таки решил, чтобы я написал его портрет…

— Петров, — хмыкнула Вика, — ты так это сказал, как пожаловался!

— Согласен. — кивнул я.

Сашка замялся:

— Ну… Вы поняли, что я имею ввиду…

— Бедненький-несчастненький Сашенька Петров! — опять хмыкнула Вика. — Скромник ты наш хренов! Ему все само в руки идет, а он отказывается! Гордый, видите ли! Лешка, друг твой, пуп рвет, шуршит по родичам, талантливые портреты твоей работы им под нос вовремя подсовывает, а ты рожу от предложений воротишь, штукатур неблагодарный!

— Я не штукатур! — возмутился было он.

Но был остановлен резким и агрессивно-непобедимым жестом пьяненького Николая:

— Молчи, Шурка! Не спорь с Викторией, она дело говорит! Кстати, наши с братом деды, Александровичи которые, тоже хотят портреты твоей работы. А они ждать очень не любят.