Камень. Книга 4

Да, всяко может повернуться, всяко произойти, но прошли те времена после войны с Китаем, когда без разбора, под шумок, валили всех неугодных! Не может такого быть, чтобы на жизнь второго человека в очереди престолонаследия покушалась… Церковь!

Второй стопарь тоже пошел без закуски.

— Задумался, Саша? — грустно улыбался Иван, который разливал уже по третьей. — Думать и планировать вообще полезно, хоть и не просто. Именно так меня учили незабвенные… Ну, ты сам знаешь. А еще меня учили ставить себя на место противника. Хотя, так самого себя на ровном месте можно переиграть.

Третья пошла просто на ура!

Цесаревич наконец-таки расслабился после трудного дня, появилась легкая эйфория в мозгах, которую он благополучно переждал, успокоился и попытался взглянуть на всю ситуацию комплексно. Сначала это у него получалось с трудом — опьянение давало о себе знать — но, чуть погодя, Александр пришел в себя, встряхнул головой и согласился с предварительными выводами Императора:

— Ванюша, будем тебя полностью легализовывать.

— Это как? — замер тот, занятый разливом четвертой.

— Поступишь в распоряжение дружка своего, Прохора Петровича Белобородова. Жить будешь под одной крышей с Алексеем и своей дочкой. За безопасность моего сына ответишь головой.

— Да ты гонишь, Саша! — не сумел скрыть своих эмоций колдун.

— Я не понял, ты радуешься, или возмущаешься? — ухмыльнулся Цесаревич.

Колдун схватил рюмку и выдохнул:

— Спасибо, Саша. Буду должен…

Глава 8

— Так, господа офицеры, начнем. — полковник Григорий Михайлович Пожарский встал из-за стола и подошел к светлой стене палатки, на которую проектор выводил карту предстоящих «боевых действий» …

В пятницу утром мы с Прохором еле растолкали Николая с Александром.

— В какой другой раз, алкашня, я бы вас заставил по кварталу бегать, чуму выгонять! — улыбался воспитатель хмурым, похмельным братьям. — Да времени у нас нет. Но и гвардейским офицерам вас в подобном виде показывать нельзя. Так что, быстро собираемся, курсанты, во время завтрака опохмелитесь. Но потом, ни-ни!

— Спасибо, Прохор! — с благодарностью кивнули они.

Процедура опохмеления прошла успешно, и на военный борт на Тушинском военном аэродроме Николай с Александром загружались во вполне адекватном состоянии.

Всего нас в салоне набралось порядка двадцати человек, считая меня, отца, Прохора и братьев.

— Многие уже на месте, на границе. — пояснил нам воспитатель.

К моему немалому удивлению, с нами летел и полковник Литвиненко.

— Здравия желаю, господа курсанты! — с улыбкой подсел он к нам. — Камень! Господин Зверь! Позвольте представится, вчера как-то не получилось. Полковник Литвиненко, Николай Николаевич. — козырнул он.