Адмирал. Пенталогия

Сначала Ганзейский союз диктовал цены и условия торговли. Затем голландцы построили в Москве свою традиционную факторию. Аналогичные фактории они строили в Китае, Японии, Индии и других странах. Затем выход на русский рынок английских купцов. Последовали столетия русского экспорта в Англию в обмен на серебро.

Русских не интересовало море. Единичные непоседы и бедные прибалты, строящие в складчину небольшие корабли.

Они не могли повлиять на внешнюю торговлю.

Даже в XXI веке московские моряки заинтересованы в чинах и расширении возможностей для себя — любимого, а не в решении проблем государства.

В результате мы имеем смешные цены. Доска красного дерева в Петербурге измеряется в кубических сантиметрах. В Лондоне и Амстердаме из этих досок заборы делают.

Сергей повернулся к управляющему, но тот уже отдавал необходимые распоряжения. Склад с красным и черным деревом будет в списке недоступных. Для графа второй цех оказался сюрпризом. Здесь обрабатывались бивни слонов и морских животных. За работой дружно сидели умельцы поморья, негры и арабы.

— Что здесь делают? — спросил Павел.

Сергей пожал плечами, он сам впервые видел Александра Фомича и даже не догадывался о его существовании.

Вперед вышел Александр Фомич:

— Ваше императорское высочество, здесь резчики по слоновой кости изготавливают украшения, детали мебели и интерьера.

Павел еще раз осмотрел помещение, заполненное визгом бормашин. Работники, склонившись над увеличительными стеклами, что-то вырезали на костяных пластинках. Пошел вдоль рядов, внимательно вглядываясь через плечи работающих. Вдруг остановился и позвал управляющего:

— Граф строит дом в Петербурге. Здесь готовят детали интерьера для Белой гостиной.

Она будет украшена слоновой костью, красным деревом и красным хрусталем.

— Красный хрусталь! Где вы его берете?

— В Туле, на заводе графа.

Вечером за ужином Павел засыпал Сергея вопросами. Он требовал объяснений тех или иных нюансов увиденного. Во время их активного разговора фрейлины с наставниками Павла лениво играли в карты, обмениваясь шутками и приговорками. В зал вошел слуга и передал наследнику пакет и письмо, еще одно письмо подал графу. Письмо было от Екатерины, которая упрекала Алексеева в неуместном соблюдении этикета в поездке по провинциям.

— Граф Алексеев, — торжественно сказал Павел, — ты производишься в камергеры двора!

Сергей недоуменно встал, но, увидев в руках Павла подобие цепи с драгоценными камнями и какой-то висюлькой внизу, опустился на колени. Павел надел на шею графа этот символ и передал грамоту о производстве в камергеры. Наставники, посмеиваясь, смотрели на сконфуженное лицо Сергея, фрейлины озадаченно шептались.

— Что теперь я должен делать? — спросил граф.