Анжелика. Путь в Версаль

Он не сопротивлялся.

– У тебя есть этот патент? – повторила Анжелика.

– Да, – едва выдохнул он.

– Каким числом он датирован?

– Двадцать восьмым мая тысяча шестьсот пятьдесят девятого года, и разрешение действительно двадцать девять лет.

– То есть ты имеешь разрешение в течение двадцати девяти лет производить этот экзотический продукт и торговать им?

– Надо бы узнать, не опасен ли шоколад, – пробормотала Анжелика, – и сможет ли он понравиться публике. А ты сам-то его пил?

– И что ты об этом думаешь?

– По мне, – отвечал Давид, – он слишком приторный. Впрочем, если добавить черного и красного перца, то вполне сойдет.

Но я бы предпочел стакан доброго вина, – добавил он с залихватским видом.

– Поберегись! – раздался голос откуда-то сверху.

Они едва успели отскочить в сторону, чтобы не попасть под зловонный ливень. Анжелика схватила поваренка за руку и почувствовала, что он дрожит.

– Я хотел сказать вам, – торопливо пробормотал он, – что я никогда не видел… такой… красивой женщины, как вы.

– Нет, видел, бедный мальчик, – раздраженно ответила она. – Стоит только посмотреть вокруг, а не грызть ногти и не ползать, как осенняя муха.

А пока, если хочешь понравиться мне, вместо того чтобы расточать ненужные комплименты, расскажи-ка лучше еще про свой шоколад.

Заметив его несчастный вид, она попыталась его приободрить. Не стоило отталкивать мальчишку. С этим своим патентом, единственным владельцем которого он был, Давид мог оказаться полезным.

Анжелика рассмеялась:

– Увы, я уже не пятнадцатилетняя девочка, мой мальчик. Смотри, я старуха. У меня уже седые волосы. – Она выпустила из-под чепца прядь волос, так внезапно поседевших за ту страшную ночь в предместье Сен-Дени.

 – А где же Флипо? – оглянувшись, спросила Анжелика. – Где шляется этот маленький негодник?

Она немного забеспокоилась, опасаясь, как бы Флипо, оказавшись в толпе, не попытался вновь применить на практике уроки Жактанса Карманника.

– Напрасно вы так заботитесь об этом плуте, – ревниво заметил Давид. – Я только что видел, как он обменивался знаками с каким-то покрытым гнойниками нищим, который попрошайничал на паперти. А потом тот бросился бежать… с его корзиной. Дядя придет в ярость!

– Все-то ты видишь в черном цвете, бедняга.

– А как же, я в жизни не видал удачи!

– Пошли назад, мы найдем этого воришку.

Но мальчуган уже и сам бежал им навстречу. Со своими живыми глазами парижского воробышка, красным носом и длинными жесткими волосами под большой потрепанной шляпой он казался Анжелике даже миловидным. Она привязалась к нему, как и к маленькому Лино, которого дважды вырвала из когтей гнусного Жана Тухляка.

– Что я тебе скажу, Маркиза Ангелов, – задыхаясь, лепетал Флипо, от волнения забыв обо всех запретах.