Анжелика. Путь в Версаль

Он сказал: «Господа! Остановитесь! Господа!» Но они на него набросились. Они хохотали и, отвешивая тумаки, приговаривали: «Толстая бочка! Пузатый бочонок!» Даже я начал хихикать. А потом один сказал: «Я его знаю, это бывший хозяин „Храброго Петуха“!..» А другой сказал: «В тебе ничего не осталось от храброго петуха, я сделаю из тебя каплуна». И он взял большой нож для мяса. Они все на него набросились и отрезали ему…

Парнишка завершил свой рассказ энергичным жестом, который не оставлял сомнения, жертвой какого ужасного увечья стал несчастный торговец жареным мясом.

– Он вопил, как осел! А теперь замолчал.

Может, уже умер. Давид тоже пытался их остановить. Его ударили шпагой по голове. И когда мы с Давидом это увидели, и другие поварята тоже, и служанки, и Сюзанна, мы все убежали!

Улица Валле-де-Мизер выглядела необычно. В дни карнавала она всегда многолюдна, харчевни полны народу, все поют и чокаются. Но сейчас в конце ее собралась странная толпа в белых одеждах и в высоких поварских колпаках. Владельцы соседних харчевен и их поварята, вооруженные шпиговальными иглами и вертелами, сбились в кучку перед таверной «Красная Маска».

– Мы не знаем, что делать! – закричал один из них Анжелике. – Эти дьяволы заблокировали дверь скамьями. И у них у всех пистолеты…

– Нужно сходить за ночным караулом.

– Давид уже сбегал, но…

Хозяин «Ощипанного Каплуна», ближайшей харчевни, тихо пояснил:

– Их слуги задержали караул на улице Трипери. Они заявили, что посетители «Красной Маски» весьма высокопоставленные особы, приближенные короля, и что караул глупо будет выглядеть, вмешавшись в эту историю. Давид добежал и до Шатле, но слуги уже предупредили гвардейцев.

В Шатле ему ответили, чтобы он сам разбирался со своими клиентами.

Из таверны «Красная Маска» доносился страшный шум: дикий смех, пьяные песни, крики – настолько чудовищные, что у добропорядочных трактирщиков волосы под колпаком вставали дыбом.

Столы и скамьи, наваленные перед окнами, не позволяли видеть, что происходит внутри, но оттуда раздавался шум битого стекла и посуды, а по временам и сухие щелчки пистолетных выстрелов, мишенью для которых, вероятно, служили изделия из дорогого стекла, украшавшие столы и каминную доску.

Анжелика заметила Давида.

Он был белый, как его передник, лоб перевязан тряпкой с пятнами крови.

Давид подошел к ней и, заикаясь, дополнил рассказ об ужасной вакханалии, разыгравшейся в ее отсутствие. В какой-то момент господа стали страшно требовательными. До этого они уже напились в других кабаках. Они начали с того, что вылили на голову одного поваренка полную супницу почти кипящего супа. С огромным трудом удалось выгнать их из кухни, где они пытались овладеть Сюзанной, хоть она и не представляла соблазнительной добычи.