Анжелика. Путь в Версаль

Я тебе уже говорил, что сын мэтра Жильбера был когда-то приговорен, не знаю уж, за какой грешок, к галерам? Вот для нас и прекрасный случай, согласна?

И, вытащив из плаща с широкими рукавами старое гусиное перо, Грязный Поэт начал сочинять.

Занималось утро. Все церковные и монастырские колокола весело вызванивали Аngélus.

Ближе к полудню, прослушав мессу, король вышел из часовни и пересек приемную, где его ожидали податели прошений. Он обратил внимание, что пол усеян листками белой бумаги, которые торопливо собирал слуга, словно они только что появились. Но немного дальше, спускаясь по лестнице, ведущей в его апартаменты, Людовик XIV вновь отметил тот же непорядок и выразил свое неудовольствие:

– Что это значит? Здесь бумажки падают с неба, как осенние листья в Кур-ла-Рен? Извольте подать мне одну из них.

Герцог де Креки, страшно покраснев, вмешался:

– Ваше величество, эти измышления не представляют ровно никакого интереса.

– А! Я вижу, чтó это, – сказал король, протягивая в нетерпении руку. – Опять какие-то измышления этого проклятого Грязного Поэта с Нового моста, который словно угорь ускользает из рук полицейских и теперь уже раскидывает свои мерзости во дворце у меня под ногами.

Дайте-ка, прошу вас… Ну конечно это он! Когда увидите гражданского судью и прево города Парижа, передайте им, господа, мои поздравления…

Садясь за обед, состоявший из трех куропаток в изюмном соусе, судочка с рыбой, жаркого в огуречном соусе и блюда пирожков с китовым языком, Людовик XIV положил рядом исписанный листок, свежая типографская краска которого пачкала пальцы. Король любил поесть и уже давно научился контролировать свою чувствительность, поэтому его аппетит не пострадал.

Но когда чтение было окончено, тишина, царившая в комнате, где обычно оживленно болтали кавалеры, походила на безмолвие подземелья.

Грубый, резкий язык памфлета, слова которого жалили, как пчелы, уже более десятилетия был воплощением фрондерского духа города.

В этом сочинении рассказывалось о славных делах господина де Бриенна, первого дворянина короля, того самого, который не ограничился попыткой похитить «нимфу с волосами лунного света» у своего благодетельного господина и не довольствовался постоянными скандалами, вызванными ссорами с женой.

Нет, прошлой ночью он отправился в таверну на улице Валле-де-Мизер. Там галантный юноша вместе со своими собутыльниками изнасиловали маленького торговца вафлями и шпагами вспороли ему живот. Потом, оскопив, они убили хозяина, проломили голову его племяннику, изнасиловали служанку и в завершение веселья подожгли заведение, от которого остались одни головешки.

– Святой Дионисий! – воскликнул король. – Если это правда, то Бриенн заслуживает петли.