Анжелика. Путь в Версаль

Она подчинилась этому нежному мужскому голосу и выпила. От доброго вина по телу разлилось приятное ощущение теплоты. Неожиданно все упростилось, ей перестало быть страшно. Она выпила второй бокал и, облокотившись на стол, принялась осматриваться. Деревянный Зад не спускал с нее своих зловещих глаз морского чудища. Может быть, он специально приставлен к ней, чтобы следить? Но она и не думала бежать. Куда ей идти?

С приближением вечера Двор Чудес постепенно наполнялся всяким сбродом, жившим под покровительством Каламбредена. Среди них было много женщин, державших на руках слабо попискивающих больных детей или младенцев, завернутых в лохмотья. Одного из них, с гнойными нарывами на личике, передали сидевшей у очага женщине. Та быстрой рукой сорвала с лица младенца все корки, провела какой-то тряпкой по крошечной мордашке, тут же ставшей гладкой и здоровой, и приложила ребенка к груди.

Жанен улыбнулся и пояснил:

– Видишь, у нас во Дворе Чудес быстро исцеляются. Чтобы увидеть чудо, не надо участвовать в религиозных процессиях. Здесь чудеса можно видеть каждый день. Может, как раз сейчас какая-нибудь знатная дама-благотворительница рассказывает своей подруге: «Ах, милочка, видела я сегодня ребеночка на Новом мосту… Какая нищета! Весь в гнойничках! Разумеется, я подала несчастной матери…» И они радуются, ханжи! А ведь это всего лишь несколько сухих хлебных крошек и капелька меда, чтобы мухи садились. А, ну вот и Крысолов. Ты можешь уйти.

Анжелика взглянула на него с изумлением.

– Тебе не обязательно понимать! – прорычал Жанен. – Это согласовано с Каламбреденом.

Крысолов был испанец. Он был так худ, что его тощие колени и острые локти протерли дыры в одежде. Печальный оглодок фландрских сражений, он тем не менее молодцевато кичился своими черными усами и шляпой с пером. На плече он горделиво нес рапиру с нанизанными на нее пятью или шестью крысиными трупами. Днем испанец торговал на улицах средством от грызунов. Ночью он пополнял свое скудное жалованье, применяя фехтовальные приемы к крысам.

Крысолов с достоинством принял бокал и закусил редиской, которую достал из собственного кармана. Несколько старух спорили из-за его добычи. Он брал по два су за крысу. Припрятав выручку, Крысолов салютовал рапирой и вложил ее в ножны.

– Я готов! – величаво возвестил он. – Пойдем со мной, красотка.

– Иди, – сказал Анжелике Жанен.

Она хотела было задать вопрос, но раздумала. Остальные поднялись, это были уважающие разбой и сражения «весельчаки» и «шуты», как их тут называли, бывшие солдаты, которых мир обрек на праздность.

Анжелика видела, что ее окружают висельники. На них были лохмотья военной формы, на которой местами еще висел позумент и поблескивала позолота какого-то королевского полка.