Анжелика. Путь в Версаль

В полутьме теплого алькова мощное тело Дегре казалось красноватым и бархатисто-черным. В нем разгорался пыл.

– Ну-ну, девочка! Что это за вздохи умирающей барышни? Кончай плакать! Давай повеселимся! Поди-ка сюда!

Он сорвал с нее сорочку, одновременно наградив таким звонким шлепком по попе, что от унижения Анжелика яростно вскочила и острыми зубками вцепилась ему в плечо.

– Ну и сучка! – расхохотался он. – За это полагается трепка!

Анжелика отбивалась. Началась борьба. Она осыпала его самыми грубыми ругательствами. В ход пошел весь словарный запас Польки, но Дегре хохотал как сумасшедший.

Взрывы смеха, блеск белых зубов; острый запах табака, смешанный с запахом мужского пота, глубоко волновал Анжелику. Она была убеждена, что ненавидит Дегре, что желает его смерти. Она кричала, что зарежет его ножом. А он хохотал еще громче. Наконец он сумел подмять ее под себя и потянулся к ее губам.

– Поцелуй же меня, – повторял он. – Поцелуй полицейского… Не будешь слушаться, я так тебя отшлепаю, что три дня не сядешь… Поцелуй… Еще горячее! Я знаю, что ты прекрасно умеешь целоваться…

Она уже не могла устоять перед этими требовательными губами, которые безжалостно впивались в нее после каждого отказа.

Она уступила.

Она уступила и через несколько минут слилась с телом победителя, ослепленная страстью. Их борьба приобрела иной смысл, это уже было извечное противоборство богов с лесными нимфами в лесах Олимпа. Любовный пыл Дегре, изобретательного и неистощимого, передался Анжелике как лихорадка. Молодая женщина говорила себе, что Дегре обращается с ней без всякого уважения, что так с ней никто никогда не обращался, даже Никола, даже капитан. Но, запрокинув голову, она хохотала, как шаловливая девушка.

Теперь ей стало жарко. Ее тело, сотрясаемое дрожью, расцветало.

Наконец мужчина властно привлек ее к себе. И в ту же секунду перед ней возникло другое лицо: сомкнутые веки, страстная серьезность, ни капли цинизма. Вся ирония улетучилась под напором одного-единственного чувства. Через минуту она почувствовала, что принадлежит ему. И он снова смеялся, довольным утробным смехом. Ей это не понравилось. Сейчас ей хотелось нежности. Новый любовник при первых объятиях всегда пробуждал в ней чувство удивления и страха, может быть, даже отвращения.

Возбуждение спало. Ее охватила свинцовая усталость.

Она вяло позволила овладеть собой, но он будто не обращал на это внимания. Ей даже показалось, что он воспользовался ею, как сделал бы это с любой другой девкой.

И тогда она разразилась жалобами.

– Оставь, оставь меня… – крутила она головой.

Но он неистовствовал, словно хотел изнурить ее.

Все погрузилось во мрак. Нервное напряжение, в котором Анжелика жила последние несколько дней, сменилось непосильной усталостью.