Анжелика. Путь в Версаль

Дегре подождал, пока не сгорит последний клочок бумаги, и, улыбающийся и невозмутимый, вернулся к молодой женщине.

– Дегре, – прошептала она, – как вы догадались?..

– О моя дорогая! – рассмеялся он. – Вы полагаете, что я так бестолков, что во мне не вызовет подозрений женщина с блуждающим взглядом, без пудры и румян, но уверяющая, что идет на встречу с мужчиной, чтобы покрасоваться в галерее Дворца?.. К тому же… Я вас отлично знаю, – продолжал он после минутного раздумья, – и тотчас понял, что происходит что-то очень серьезное, а потому требовались быстрые и решительные действия.

Принимая во внимание мои дружеские намерения, надеюсь, вы простите, мадам, проявленную мною грубость?

– Пока не знаю, – ответила Анжелика с некоторой обидой. – Я подумаю.

Но Дегре уже смеялся, окинув ее ласковым взглядом. Это было унизительно, но в тот же миг она поняла, что на всем белом свете нет у нее лучшего друга.

– И не беспокойтесь о последствиях тех сведений, которые вы мне… так охотно сообщили, – добавил он.

 – Они для меня ценны, но это был только предлог. Я их сохраню. Однако я уже позабыл, кто мне их предоставил. И последний совет, мадам, если вы позволите скромному полицейскому его высказать. Всегда смотрите вперед, никогда не оглядывайтесь на прошлое. Очень опасно ворошить пепел. Пепел, развеянный по ветру. Потому что всякий раз, как вы будете об этом думать, вам захочется умереть. А я не всегда смогу оказаться рядом, чтобы пробудить вас к жизни…

На Анжелику надели маску, да еще из предосторожности завязали глаза, и в карете с опущенными шторами привезли в небольшой домик в предместье Вожирар.

Повязку с глаз сняли только в гостиной, освещенной несколькими канделябрами. Там находились четверо или пятеро чопорных мужчин в париках, которые не выказали большой радости от встречи с ней.

Не будь здесь Дегре, Анжелика испугалась бы, что попала в ловушку, из которой не выбраться живой.

Но намерения Кольбера, буржуа с холодным и строгим лицом, были честными.

Никто лучше этого опытного человека, не одобрявшего дебоши придворных и их манеру сорить деньгами, не смог бы понять обоснованность просьбы Анжелики, направленной королю. С этим согласился и государь, хотя, по правде сказать, с некоторой неохотой из-за скандала, вызванного памфлетами Грязного Поэта.

Анжелика быстро поняла, что если и будет обсуждение, то чисто формальное. Ее личная позиция была неуязвима.