Анжелика. Путь в Версаль

Его беззубый рот искривился в беззвучном смехе.

– Да как не узнать его походку?.. Шаги Великого Лангедокского Хромого! Я засветил фонарь и вошел в галерею. Шаги раздавались впереди меня, но я никого не видел, потому что там галерея поворачивала. Но когда я зашел за поворот, я его увидел! Он стоял, прислонившись к двери в часовню, и обернулся ко мне…

По телу Анжелики пробежала дрожь.

– Я его узнал, как собака узнает хозяина, но лица его я не видел. На нем была маска… Маска из черненой стали… И тут он вдруг ушел в стену, и больше я его не видел.

– Уходи, – простонала она, – ты меня напугал до смерти…

Старик удивленно на нее посмотрел, вытер нос рукавом, поднял бадью и послушно ушел.

Анжелика добралась до спальни в неописуемой панике. Так вот отчего в этих стенах ее охватывает то радость, то боль. Здесь бродит призрак Жоффрея де Пейрака. Жоффрей де Пейрак – призрак! Какая печальная участь для того, кто был сама жизнь, кто любил жизнь во всех ее проявлениях и чье тело было создано для наслаждений!

Она закрыла лицо руками и почувствовала, что сейчас расплачется.

Вдруг в ночной тишине кто-то запел нежным, небесным голосом, как поют ангелы над долинами в рождественский вечер.

Поначалу Анжелика подумала, что ей почудилось. Но чем ближе она подходила к коридору, тем явственнее слышался детский голос. Взяв подсвечник, она пошла по направлению к спальне сыновей. Тихонько приподняв дверную занавеску, она застыла, зачарованная представшей перед ней картиной.

Ночник из позолоченного серебра мягко освещал альков, где спали мальчики. Стоя на огромной постели, Кантор, в белой ночной рубашке, сложив пухлые ручки на животе и подняв к небу глаза, распевал, как ангел в раю. Голос его был необыкновенно чистым, а по-детски произнесенные слова звучали особенно трогательно:

Флоримон, откинувшись на подушку, слушал его с явным удовольствием.

Тихий шорох вернул Анжелику к действительности. Рядом с ней стояла Барба и вытирала выступившие на глазах слезы умиления.

– Мадам не знала, что наше сокровище так прекрасно поет? – прошептала она. – Я хотела сделать мадам сюрприз. Но наш певец такой застенчивый. Он хочет петь только для Флоримона.

И в сердце Анжелики боль снова сменилась радостью.

Кантор унаследовал душу трубадура. Он запел. Жоффрей де Пейрак не умер, он продолжает жить в сыновьях. Один очень на него похож, другой поет, как он…

И она тут же решила отдать Кантора на обучение придворному капельмейстеру господину Люлли.

Анжелика обосновалась в том прекрасном квартале Парижа, где сосредоточился цвет высшего общества. Здесь строили множество светлых домов с чуть наклонными фасадами.