Анжелика. Путь в Версаль

Должен сказать, я в точности выполнил твои приказания. Всю ночь ублажал ее, чтобы ей не пришло в голову наведаться сюда с пером. В доказательство, что бывшая маркиза на тебя не сердится, она ждет внизу с полным котелком горячего вина.

Когда Красавчик ушел, Анжелика решилась приоткрыть глаза.

Никола стоял в глубине комнаты. Он уже нацепил свои не имеющие названия лохмотья. Теперь, повернувшись к Анжелике спиной, он что-то искал, склонившись над сундуком. Сколько-нибудь искушенной женщине эта спина говорила о многом. Это была спина крайне смущенного мужчины.

Он закрыл сундук и, сжимая в ладони какой-то предмет, вернулся к кровати.

Анжелика поспешила сделать вид, что спит.

Он наклонился к ней и позвал вполголоса:

– Анжелика, ты меня слышишь? Мне надо бежать, но прежде я хочу тебе сказать… Я хочу знать… Ты не очень сердишься на меня за эту ночь?.. Я не виноват. Это сильнее меня. Ты так прекрасна!

Он положил шершавую ладонь на ее обнаженное нежно-розовое плечо:

– Ответь мне. Я знаю, что ты не спишь. Посмотри, что я для тебя выбрал. Перстень. Настоящий, мне его оценили у одного торговца с улицы Орфевр. Посмотри… Не хочешь? Ну ладно, я положу его возле тебя. Скажи мне, чего бы ты хотела? Может, хочешь ветчины? Хорошей ветчины! Совсем свежей! Ее нынче утром украли у колбасника с Гревской площади, пока он глазел, как вешают одного нашего приятеля… Или новое платье? У меня есть… Отвечай, или я рассержусь!

Анжелика удостоила его быстрым взглядом сквозь спутанные волосы и высокомерно сказала:

– Я хочу большой ушат с горячей водой.

– Ушат, – озадаченно повторил Никола и с подозрением уставился на нее. – Зачем он тебе?

– Ладно, – успокоившись, согласился он. – Полька сейчас принесет. Проси все, что хочешь. А если ты будешь недовольна, скажи мне, и я ее жестоко накажу.

Радуясь, что она чего-то пожелала, он повернулся к небольшому венецианскому зеркалу, стоящему на полке очага, и, чтобы изуродовать лицо, принялся наклеивать на щеку кусок раскрашенного воска. Анжелика вскочила.

– А вот это никогда! – непререкаемым тоном произнесла она. – Я ЗАПРЕЩАЮ тебе, Никола Мерло, показываться мне с этим мерзким лицом гниющего гадкого старика. Иначе я не смогу перенести, если ты еще хоть раз прикоснешься ко мне.

Детская радость осветила его грубое лицо, уже отмеченное следами преступной жизни.

– А если я повинуюсь… Ты захочешь снова…

Анжелика быстро прикрыла лицо полой накидки, чтобы скрыть волнение, вызванное светом, блеснувшим в глазах Никола – Каламбредена.

Потому что это был тот, знакомый взгляд маленького Никола, такого легкомысленного, непостоянного, но «с добрым сердечком», как говаривала эта бедная женщина, его мать.