Анжелика. Путь в Версаль

Анжелика застыла перед красотой своих обожаемых малышей, сердце ее отчаянно колотилось. Как важно они выступали, исполненные достоинства! Как старались не помять парадные камзолы!

Они возникли между Филиппом и призраком Жоффрея, и вся их сила заключалась в этой детской хрупкости. «И да будет жизнь!» – сказал старый интендант-гугенот. Жизнь – это они, это ради них она должна идти дальше, неспешно, по возможности не спотыкаясь.

О муках совести, терзавших Анжелику в последнее время и не дававших ей спать, не догадывались ни близкие, ни друзья. Никогда еще она не выглядела такой красивой и уверенной в себе. Она спокойно, с естественной и снисходительной улыбкой, встречала всеобщее любопытство в салонах, где со скоростью порохового заряда распространилась новость о ее замужестве и о ее аристократическом происхождении.

Мадам Моран! Шоколадница! Из рода Сансе?.. Этот род канул в безвестность тому уже несколько веков, но корнями уходил в славные ветви Монморанси и даже Гизов. К тому же его последние отпрыски предпринимают попытки восстановить былой блеск. Разве Анна Австрийская на смертном одре не призвала к себе иезуита с горящими глазами, падре Раймона де Сансе, у которого все знатные придворные дамы желают получить наставления? И мадам Моран, чья странная жизнь и стремительный взлет стали, как бы ее ни защищали, поводом для скандала, разве не приходилась родной сестрой этому утонченному, мягкому и такому знаменитому священнику? В этом многие сомневались. Но на приеме у мадам д’Альбре, которая постаралась, чтобы они встретились, было замечено, что иезуит поцеловал будущую маркизу дю Плесси-Бельер, открыто говорил ей «ты» и весь вечер они общались по-родственному.

На следующее утро после встречи с Молином Анжелика отправилась к Раймону. Она знала, что в его лице найдет надежного союзника, который, сделав вид, что он тут ни при чем, быстро и незаметно поможет ей снова войти в светское общество. И его старания не замедлили проявиться.

Не прошло и недели, как был сломлен барьер надменности, который знатные дамы квартала Марэ возвели между собой и Анжеликой, подозревая ее в недостаточно высоком происхождении. С Раймоном заводили разговор о его сестре, прелестной Мари-Агнес де Сансе, уже два сезона подряд кружившей головы двору. Ведь ее уход от мира – явление временное, правда? В любом случае двор желал, чтобы его почтила своим присутствием еще одна де Сансе, чья красота не шла ни в какое сравнение с красотой сестры и чей ум уже расхваливали во всех салонах.

Ее братья Дени и Альбер (Альбер служил пажом у мадам де Рошан) явились к ней повидаться и после искренних излияний попросили денег.

Брата-художника никто не вспомнил: этот сумасшедший, хоть и был старшим в семье, уже давно уехал в Америку.