Анжелика. Путь в Версаль

Вы останетесь одна среди интриганов! Их ничтожество и низость извратят все, что так ценно в вас, – чувство реальности и искренность, и вы станете такой же, как они…

Анжелика с раздражением положила серебряную кисточку на край туалетного столика. У них с Одиже было предостаточно таких «семейных сцен». Неужели на пороге Версаля она снова должна выслушивать проповеди какого-то недотепы? Она бросила взгляд на его полное, гладкое лицо, с честными глазами и красивыми губами, и сказала себе: «Быть таким симпатичным и таким дураком – для мужчины просто беда!» Потом решительно вздохнула и встала:

– Я больше не друг вам, боже сохрани! – сказал Одиже, тоже поднимаясь с места. – Мадам маркиза подписала отставку метрдотелю… – Из багрового он сделался мертвенно-бледным. Лицо его исказилось, голос растерянно дрожал. – Иллюзии! – взревел он. – Я всегда строил на ваш счет какие-то иллюзии. И ведь собирался… Вы – моя жена!.. Идиот несчастный! Вот уж верно, вы полностью принадлежите своему миру. Да вы просто потаскуха! Бери кто хочет!

В два прыжка Одиже оказался возле Анжелики, схватил ее в охапку и швырнул на диван. Задыхаясь, одной рукой он с неожиданной яростью сжал ей запястья, плотно притиснув их к груди, а другой принялся сдирать с нее пеньюар и тонкую сорочку, пытаясь совсем ее раздеть.

Сначала Анжелика хотела отбиваться, но потом она вдруг застыла не двигаясь и предоставила Одиже полную свободу действий. Тот ожидал сопротивления и приготовился его отразить, но теперь до него постепенно дошло, что бороться не с кем и что выглядит он довольно смешно. В замешательстве он тоже замер и разжал объятия.

Диким, растерянно блуждающим взглядом всматривался он в запрокинутое лицо Анжелики, которое казалось мертвым.

– Почему вы не сопротивляетесь? – прошептал он.

Ее зеленые глаза пристально, не мигая, смотрели на него. Никогда лицо Одиже не было так близко от ее лица. Она медленно погрузила взгляд в его глаза, где вспыхивали и гасли безумие, отчаяние и страсть.

– Вы были очень дельным компаньоном, Одиже, – прошептала она. – Я это признаю. Если вы меня хотите – возьмите меня. Я не откажу вам. Вы же знаете: я никогда не отказываюсь, когда приходит время расплатиться с долгами.

Он молча смотрел на нее. Смысл ее слов доходил до его сознания очень медленно. Совсем рядом с ним было нежное, упругое тело, он изнемогал, вдыхая странный и в то же время такой знакомый аромат. Анжелика лежала спокойно. Надо отдать ей должное: она сдалась безоговорочно. Но именно это и оскорбляло. Она предлагала себя как бездушную вещь.

И он это понял. Всхлипнув, он встал и, шатаясь, отступил на несколько шагов. Глаза его были прикованы к Анжелике.

Она не пошевелилась, так и лежала, даже не пытаясь поправить на груди разорванное кружево.